Новогодний Дозор

Она возникает перед Кодором как волшебное дерево, в один миг прорастающее из семечка: только что дремала под солнцем поляна, пустое, тихое место, и вот поднялась и стоит Госпожа Леса – роса на серебряных косах, пояс из живых ящериц.

Изумленно вздохнув, Кодор отступает на шаг.

– Поздно гнать его, Лореаса! – светло и радостно поют птицы в кронах. – Вот уже двадцать лет!..

«Вот уже двадцать лет», – мысленно повторяет она и складывает руки в замок, а Кодор смотрит тревожно, узнавая горькую складку в углах ее губ. Он не пугается колдовства, никогда его не боялся. Сызмала он воспитывался как Королевский Лесничий, четырнадцати лет отроду поступил на великую службу. Но Кодору больно думать, что он не может позаботиться о Лореасе, согреть ее, как людской мужчина людскую женщину – и это она читает в его глазах.

Двадцать лет минуло с их первой встречи. Уже их дочери вступили в возраст учебы. Лореаса думает, что они будут учиться долго, упорно и прилежно, а потом попытают счастья – так же, как их бабка и прабабка, Лориола и Лоревина, и вплоть до самой родоначальницы Лорелеи… И так же, как все былые некромантиссы, девочки потерпят неудачу и поселятся в черном доме с могилами под каждым углом.

А Кодор стал старым.

Лореаса смотрит на него и видит все пролетевшие годы в едином миге, видит время сразу текущим и застывшим.

…Сейчас, в это мгновение Кодор юн и красив, плечист, и бесстрашен, глаза его лучатся весенней зеленью, точно были некромантиссы в его роду. Он пробирается через чащу, погнавшись за ланью, блуждает неделю и выходит к болоту – к порогу черного дома.

В это же самое время он изможден, полусед, щеки его ввалились, а в улыбке не хватает пары зубов, но глаза горят ярче прежнего. Рана на подбородке уже затянулась, рука все еще на перевязи.

– Мы отстояли наш город, Лореаса, – говорит он, и всхрапывает за его плечом боевой конь, конь Лесничего, не боящийся колдовства. – Мы сражались доблестно, хотя враг вдесятеро превосходил нас числом. Не взвидеть бы нам света, если бы половину вражеского войска не унесла холера… Спасибо тебе, Лореаса.

Она молчит.

Идут годы. Кодор лысеет, толстеет, растет в землю, обзаводится парчовым камзолом, орденом, золотой цепью. Но он приезжает снова и снова, один, как было условлено десятилетия тому назад, и зовет ее. Порой – чтобы только увидеть, порой – с иными мольбами.

– Лореаса!..

– Если ничего не предпринять, – отвечает она, – в город придет чума.

– Что делать?

– Изведите всех крыс, – говорит она. – Всех до единой, в особенности – в бедных кварталах и дешевых публичных домах.

И в тот же миг Лореаса видит единственное свидание, которого Кодор не мог дожидаться условленный год. Минул всего месяц, оставалось еще одиннадцать.