Новогодний Дозор

Доходило до ссор, основным – и единственным работающим наверняка – аргументом со стороны Тадама было то, что не стоит приобретать одежду для малыша хотя бы до той поры, пока его пол не будет точно определен.

А какой может быть пол у биокерамического яйца, скорлупа которого прочнее камня?

Супруге же, поглощенной заботой об их совместном ребенке, совершенно ни к чему знать правду об их действительном финансовом положении.

Тадам считал себя хорошим мужем, свято оберегающим свою женщину от всех опасностей жизни – включая опасность разочарования в нем самом.

Он надеялся также, что станет не менее образцовым отцом, – ведь беречь покой ребенка должно оказаться гораздо более простым делом, чем утаивать часть правды от его матери. Не так ли?

А что может быть проще, чем обмануть ребенка, если уж научился обманывать его мать?

Все эти перспективы казались сейчас весьма отдаленными, и Тадам постепенно втянулся в ритм новой жизни, зарабатывая свои невеликие деньги, целуя жену по возвращении домой и выслушивая от нее очередное предположение относительно пола их драгоценного отпрыска.

Жизнь шла своим чередом, не оставляя времени на созерцание ее стремительного течения.

Однако сегодня все изменилось – вновь.

– Милый, милый! – встретил его на пороге задыхающийся крик жены. Ворвавшись в детскую комнату – с обоями в паровозиках, плюшевых медведях и мультипликационных мышатах, а как иначе? – Тадам понял, что она плачет от счастья.

Лис в последнее время часто плакала, по причине и без, и по тональности и громкости ее рыданий Тадам давно научился различать уровни депрессии, в которую она погружалась под гнетом забот."

"Она протянула ему навстречу сложенные лодочкой ладони, в которых покоилось яйцо.

– Видишь? Ты видишь?..

По гладкому боку яйца змеилась трещина. В следующий миг новый удар изнутри сделал ее шире.

Потом следовали еще удары. Один за одним.

* * *– Что ты видишь, любовь моя? – спросила его шепотом Лис.

– Я думаю, то же, что и ты, ангел мой, – шепотом ответил Тадам.

– По-моему, это ухо, – сказала Лис после минуты, потраченной на тщательное разглядывание того, что лежало сейчас в половинке расколотой сферы, которую она держала в руках.

– Определенно ухо, – согласился с ней муж.

– Как ты думаешь, оно нас слышит? – спросила Лис, разглядывая содержимое яйца со всех сторон.

– Надеюсь, что да, – ответил Тадам. – Если ты – только ухо, то со стороны судьбы крайне цинично лишить тебя еще и слуха.

– Э-эй! – Лис помахала уху, а потом рассмеялась и расплакалась одновременно. – Мы любим тебя, малыш!

Глядя на нее, Тадам тоже помахал уху рукой.

– Кстати, козелок у него точно твой! – сказал он жене и улыбнулся в ответ вспыхнувшему в ее глазах счастью.