Дозор навсегда. Лучшая фантастика 2018

В конверте лежали пластиковая карточка-пропуск с символикой 100-летия революции и телеграмма-молния с шапкой «Политбюро ЦК КПСС», в которой сообщалось, что товарищ Журавлев приглашается в качестве почетного гостя на все юбилейные мероприятия, которые пройдут в Ленинграде с 5 по 9 ноября. А внизу стояла факсимильная подпись: генеральный секретарь ЦК КПСС В. В. Путин.

Журавлев вытянул ноги и долго смотрел, как проносится мимо чахлая степная растительность. У него уже не осталось сил удивляться…

Алексей Молокин

«Шерман» и Кукарача

Болванка в танк ударила,болванка в танк ударила,болванка в танк ударила,и лопнула броня.Советская народная песня. Исп. Егор Летов1

Мне захотелось присесть, выкурить сигарету-другую, выпить глоточек вискаря – была с собой фляжка, конечно же, а как же! А запреты… я старше этих нововведений, мне можно… Да и ноги побаливали, честно говоря.

Я поискал лавочку, но не нашел, видимо, лавочки администрацией предусмотрены не были, и правильно, нечего рассиживаться, креативный человек должен жить стремительно, креативный человек подобен картине Кандинского «Стрела по направлению к цели», а рассиживаются да рефлексируют только бездельники! И еще – у креативного человека не болят ноги, потому что он молод и абсолютно здоров!

Аллея была пустынна, поэтому я без стеснения примостился на краешке невысокого бетонного постамента, под сенью, так сказать, экспоната. На постаменте стоял американский танк с красной звездой на башне. Табличка сообщала: «Средний танк «Шерман» М-4, воевал в составе…»

Танк явно побывал в бою, броня была в оспинах от попаданий, кое-где пробита, сталь вокруг пробоин вспухла, словно кожа вокруг заноз. Впрочем, покрашена машина была заново и аккуратно, а пробоины – они даже шарму какого-то придают, если, конечно, не думать, что стало с экипажем. Но ведь все это было давно…

Я достал фляжку «Джека Дэниэлса», свинтил колпачок, отхлебнул и закурил. Некоторое время я сидел, вдыхая сигаретный дым и чувствуя, как уходит боль из суставов, потом что-то заставило меня прислушаться. Откуда-то явственно доносилась гнусавая скороговорка банджо, что исполнял музыкант, я точно определить не мог – не то «Долог путь до Типперэри», не то «Камаринскую», играли где-то рядом, похоже, в танке, потому что больше было негде. Потом банджо замолчал, и над плечом раздался хрипловатый голос:

– Эй, бро, у тебя, похоже, вискарь, не угостишь ветерана? Да и покурить бы неплохо.

Я обернулся. Желтыми совиными глазами на меня смотрела сморщенная оливковая физиономия в старом танковом шлеме с неровно обрезанными наушниками. Там, где полагалось находиться наушникам, нагло торчали разлапистые уши, поросшие седым волосом.