Белое солнце дознавателей

Это место должно быть проклято Гранью, потому что ни один нормальный имперец просто не сможет выжить в таких условиях."

"Глаза чесались и слезились – от белого — камня, песка, мощеных дорог, тюрбанов и длинных кафтанов рябило в глазах. Все южане сливались в одну огромную белую массу, которая заполняла улицы — хлынув волной прибоя, когда солнце катилось к закату.

Прибой Райдо теперь не любил тоже. Потому что у него белая пена.

В обеденные часы в городе будет тихо до самого вечера, пока прохладный ветер из пустыни не придет и не покроет улицы, высасывая крохи жара из нагретого за день белоснежного камня.

Хали-бад – город ночной жизни, город Солнца, потому что все подчиняется движению светила на голубом небосклоне. Белоснежный город, в котором правит ночь, потому что тьма дарует жизнь, а свет безжалостно отбирает. Только на Юге не тратились на казнь преступников — мелочь просто выпускали в пустыню, увозили далеко – за последнее защитное кольцо вышек, которые опоясывали близлежащие оазисы и всю городскую инфраструктуру с пригородными районами. Выпускали, вверяя их жизни богу удачи Немесу, который, если будет милостив — оборвет нити быстро, в пустыне полно ядовитых мелких ящериц и змей, если возмездие будет неотвратимым – тогда несколько дней, погибая от жары и жажды, днем сгорая от лучей светила, ночью от нестерпимого холода. Если Немес отвернулся от чада своего, то дело закончат шекки – пустынные твари, которые хранят пески от начала Исхода и до сего дня.

Райдо тоскливо вздохнул — толстые пальцы-сосиски нещадно чесались.

Целители сказали, что ему противопоказан Юг — так бывает. Точнее противопоказано солнце — у него, Райдо, какая-то особенная несовместимость с этими коварными лучами. Эликсиры и мази помогали, но ненадолго.

Сейчас ему казалось, что чешется даже задница — хотя каким образом она обгорела бы?

Он поерзал в кресле.

— Твой купол точно исправен? – Тиль остановился рядом и заглядывал через плечо – сочувствовал, но губы менталиста подрагивали в улыбке. Райдо знал, что выглядит смешно с красным, как будто обветренным лицом, как самая распоследняя чернь в притонах Столицы.

-- Исправен, – процедил он сквозь зубы. Этот вопрос ему задавали каждый вечер, чередуясь, кто из звезды будет спрашивать – вчера была очередь Малыша Сяо, позавчера Бутча. И то, что купол регулирует температуру, а не защищает от вредного света, тоже знали все.

Но продолжали спрашивать.

Эта зима выдалась для него на редкость паршивой – сначала проблемы в клане, потом в Управлении, потом псаков Север, где он мерз несколько декад и мечтал согреться. Потом дисциплинарная комиссия, целители душ – он поморщился, этих не любил никто из менталистов – теперь вот это.