Белое солнце дознавателей

Я считала удары – ровно семь раз.

– По ком звонил колокол? – я дернула поводья и перегородила Тиру дорогу. Кантор, лениво щурясь от солнца, кивнул куда-то в сторону центра... и я не сразу поняла, что нижний штандарт на стеле медленно ползет вниз, повинуясь чужим плетениям. Приспущен, значит – траур. – Тир?

– Воплощенное невежество, чему тебя учили дома? – насмешка была привычной, а потому не обидной. – Снизили, – он прищурился, оценивая высоту, – на пару ладоней – и городской, значит, умер уважаемый член города. Но уважаемый недостаточно – иначе приспустили бы на пять, или... совершивший преступление, – закончил он менторским тоном, – но при этом регалий его не лишали. В городской тюрьме на вчерашний день находился только один гильдейский в статусе Мастера...

– Магистр Чи...

– Ты следишь за городской жизнью Хали-бада? – бровь Тира удивленно дернулась вверх. – Не ожидал.

– Но казнь должна была состояться в Столице...

– Магистр добровольно ушел за Грань, – сухо пояснил Тир. – Чтобы смыть позор и очистить имя. Сегодня ночью – новости будут в завтрашнем Вестнике...

Кантор говорил что-то ещё, о регалиях и штандартах, лицо светилось воодушевлением – я смотрела прямо на него, и думала – яд или кинжал милосердия. Что именно преподнесли Чи в камере – и когда? Ночью? Вечером? На утренней заре?

Вчера.

Слово вспыхнуло в голове отчетливо – именно поэтому Иссихар не пришел. Вчера.

Обручальное кольцо висело на месте – под одеждой, нагретое теплом тела, рядом с самым важным – малой печатью. Надеюсь, шекков Дан действительно так благоразумен, как я о нем думаю... и ... не натворил вчера ничего.

Толстяку Яванти вестник не вышлешь. Кому? Аксу?

Я дернула поводья резче, чем нужно, разворачивая Фифу к дому – она протестующе всхрапнула, когда получила шенкеля.

– Блау!

– Прогулка окончена, у меня появились дела...

***На Арене сегодня было почти так же скучно, как обычно. Зрители, участники, и многочисленные ученики в форме цветов Академий и школ практически всех Пределов, с гиканьем и вульгарным улюлюканьем – можно позволить себе в толпе – наблюдали, как Север в очередной раз проигрывает с разгромным счетом.

Мы – проиграли всё. Девочка, на которую заменили Фей-Фей – юная звезда из Хаджа, уступала сестре во всем. И в умении себя держать, и том, как порхали кисти на пергаменте, и в уровне мастерства, и даже в фантазии. Картины такого уровня Фей рисовала несколько зим назад. И – никакой печати Мастера."

"– Мы – безнадежны... – тихий обреченный голос сестры тоскливо прозвучал за спиной – она наклонилась близко, и запах жасминовых духов с легкими нотками ванили напомнил о доме. И... и Зи.

Нужно будет послать Вестник Яо.