Белое солнце дознавателей

Малыш Сяо наоборот поднялся наверх, и почтительно вытянувшись, стоял за спинами ревизоров-дознавателей, которые изучали свиту второго Наследника, как любопытный экспонат в музее эпохи грани. Контраст ошеломлял – суровая стена менталистов в черном, против свиты, разряженной в пух и прах – драгоценности и кольца переливались на свету, от разноцветных одежд рябило в глазах.

Повинуясь жесту лилейно-белой руки, один из сопровождающих послушно склонился к Наследнику.

Номер семь. В моем списке. Пара мгновений, и он озвучивает волю Феникса вслух.

– Представьтесь! Его огненное сиятельство желает знать, кто участвует в прениях!

Рябой проговорил свои регалии первым. Торопливо и сбивчиво. Но без приставки сир, все смотрелось... жалко. Шахрейн представился так, как будто находился в Управлении – отрывисто, сухо, и четко. Я слушала голос Шаха, цепляясь за привычные интонации, как за якорь – пока он говорит так, все хорошо. И... Таджо за спиной – это ... хорошо.

– ...сира Вайю Юстиния Блау, вторая Наследница клана Блау, – произнесла я, когда подошла моя очередь. – Приветствует второго наследника рода Фениксов.

Ещё один жест и слуга снова склонился ниже, чтобы лучше слышать.

– Род северных «породнившихся». Прорывы тварей доставили много неприятных мгновений всем за последний сезон. Его сиятельство рад, что сейчас на Севере... всё спокойно. Крепкие провинции – это залог мира в Империи, – повторил он слова Наследника на всю аудиторию.

Я послушно опустила голову и стиснула зубы.

Сука.

Насмешка в голосе слуги не звучала, но читалась. Блау и никто из «породнившихся» никогда не будет равен Фениксам. И нам не уставали напоминать об этом.

Фениксы – те, кто правят Империей и... миром. Фениксы, те, кто ведут свой род от эпохи Грани. Фениксы – те, кто решают, будут Блау жить или умрут, за кого нам выходить замуж, жениться, те, кто всегда оставляет за собой последнее слово. Угроза Блау и Северу.

И я ненавидела Фениксов.

– Продолжать! – мерзкий голос зычно повторил команду, и я послушно развернулась к доске, сжав кусочек мела пальцами.

Этот слуга – умрет. И пошло оно всё.

Всё. В задницу. К грани. К демонам. К псакам. Достало.

Он – умрет. Номер семь в моем списке.

Надоело. Думать, планировать, рассчитывать – это не мое.

Слишком предан второму Фениксу, чтобы мы могли договориться. И мне нечего предложить ему... кроме смерти.

Клокотавшая внутри ярость не унималась, а требовала. Я почти чувствовала, как энергия взлетает по меридианам вверх, с гудящим ревом наполняет спираль силой, поднимаясь по орбитам.

Шум в ушах, кровь толчками двигается по венам, вторя отдаленным раскатам барабанной дроби..."

"Слуга – умрет. Хотя бы он. Хотя бы.

И я прикусила губу до крови. Боль – это хорошо. Боль – возвращает ясность.

Не сейчас. Рано, Блау.