Белое солнце дознавателей

– Вы поругались? – произнесла Марша тихо, а я закатила глаза – разве это не очевидно?

– Твой жених, разбирайся с ним сама!

– Будущий, – огрызнулась она резко, и тронула поводья, разворачивая за мной коня. – И мы ещё не дали согласие.

Я развернула Фифу, которая протестующее всхрапнула – прогулка слишком короткая, обратно к дому Тиров.

Копыта бодро зацокали по мостовой. Охрана помедлила доли мгновения и разделилась – одна тройка развернула лошадей следом.

Хаджевцы уже должны были закончить тренировку. Идея Кантора – проводить общие завтраки для всей команды в большой гостиной мне не нравилась – взрыв все равно последует рано или поздно, и будет хорошо, если ограничится простыми оскорблениями без вызова на дуэль.

Марша трещала без умолку – и я никак не могла понять, как можно зевать, жаловаться и разговаривать одновременно, вываливая на меня все последние новости разом. На завтрак обещали какие–то особенно редкие сладости, которые даже для южан являются деликатесом; леди Тир собиралась после обеда взять всех желающих – девушек и дуэний на открытие Ярмарки; сегодняшнее открытие турнира обещало быть коротким – соревнования начинались только завтра; подушка в комнате Марши была жесткой и она не выспалась; что один из дальних кузенов рода Фейу учится в Корпусе и обещал непременно нанести визит в дом Тиров; что Юг – отвратительное место, где песок постоянно забивается везде и жарко, что здесь все странные и даже лошади ненормальные – мохнатые и двугорбые…

– Райхарцы не пройдут по пустыне, – пояснила я Фейу. – Это специальная порода южных лошадей, чтобы ходить караванами по пескам…

– Отвратительно! – Марша фыркнула. – Сидеть между двух горбов! Белые, мохнатые, страшные! Говорят, что они очень упрямые и мстительные.

Тир обогнал нас стремительно и снова пристроился впереди – на расстоянии пяти шагов.

– Очень, – пробормотала я согласно, провожая спину Кантора долгим взглядом. – Ну просто очень упрямое и мстительное животное.

Глава 11. Любимец Немеса. Ч1

Яванти молчал и слушал, низко опустив голову. Пушистый ковер, расстеленный на полу в кабинете, гасил шаги, но тренированный слух улавливал паузы, а хорошая память подкидывала картинки — три шага — ровно три счета, от стола до витражных окон, пауза – сир Иссихар привычно разворачивается, ещё два счета — и снова разворот до стеллажей.

У сира Иссихира было много хороших привычек и много плохих, но ни одна из них не раздражала Яванти так, как эта — необходимость ходить, чтобы думать. А думал сир много и часто.