Доза красивого яда (ЛП)

Ощущение того, как ее ногти впиваются в мое запястье, — это просто вкус того, каким невероятным был бы секс с ней, и, чтобы не превращать эту ситуацию из плохого в худшее, я прикусываю губу, чтобы удержаться от поцелуя с ней. Порез, который она так любезно закрыла для меня прошлой ночью, снова открывается, но это последнее, о чем я думаю, когда она корчится от излишней чувствительности.

Я хихикаю, снова касаясь губами ее губ, прежде чем неохотно вытащить из нее свои пальцы и отступить назад. Ее глаза остаются закрытыми, когда она опускается и замедляет дыхание. Когда она, наконец, снова смотрит на меня, страх в ее взгляде идет рука об руку с чувством вины, нарастающим внутри меня.

— Итак, ты что-то говорила? Что-то насчет того, что я не мог бы сделать лучше?

Улыбка пробивается сквозь ее губы, и она отшвыривает меня. — Пошел ты.

Видишь ли, но в этом-то и проблема.

Я бы, блядь, этого хотел.

Дерзко улыбаясь ей, прикусив язык за щекой, я отступаю к двери. Непосредственно перед уходом я засовываю два пальца, которые только что были глубоко внутри нее, себе в рот и позволяю сладкому вкусу ее киски завладеть моими чувствами. У нее отвисает челюсть, когда она наблюдает за мной, и, подмигнув, я отворачиваюсь и оставляю ее прокручивать в голове все, что только что произошло.

Бог свидетель, я так и сделаю.

Я придурок. Абсолютно худший человек, которого я знаю. Тому, что я сделал этим утром, нет оправдания. Я поклялся, что никогда не перейду черту, которую я переступил. И чем больше я думаю об этом, тем более виноватым себя чувствую.

Мои яйца болят, когда я бью кулаками по боксерской груше. Я подумывал о том, чтобы подрочить, когда вернусь домой, но решил этого не делать. В том, чтобы иметь синие яйца, нет ничего такого, чего бы я не заслуживал. Такие говнюки, как я, не могут кончить, особенно если это означает, что я буду думать о ней, пока это делаю.

Мешок раскачивается взад-вперед при каждом ударе. Наверное, это последнее, что мне следовало бы сейчас делать, учитывая, какие синяки у меня на костяшках пальцев от вчерашнего удара Айзека по лицу, но боль помогает. Это меня успокаивает. Напоминает мне о том, какой я говнюк.

Поцелуй с ней на вечеринке был ошибкой, но, по крайней мере, это я мог выдать за одолжение, даже если это было бы отчасти ерундой. Но это утро было намного хуже.

Я своими пальцами заставил кончить младшую сестру моего лучшего друга.

И самое худшее, то, что пугает меня больше всего, — это то, как сильно я хотел сделать гораздо больше, чем это. Я хотел раздвинуть ее своим членом и почувствовать, как ее стенки дрожат вокруг меня. Хотел посмотреть, как подпрыгивают ее сиськи, когда я вхожу в нее. Хотел послушать, как она умоляет меня трахнуть ее сильнее.

Сукин сын.

Я срываю одну из перчаток и швыряю ее через весь подвал.