Доза красивого яда (ЛП)

Я использую его ключ, чтобы отпереть входную дверь, и держусь за него, когда открываю ее. Девин сидит на диване. Она оглядывается на нас, и ее брови хмурятся, когда она видит меня.

— Что происходит? — спрашивает она, вставая и подходя к нам. — Вы двое снова вместе?

Но прежде чем я успеваю ответить, она останавливается, и ее глаза расширяются, когда она отступает, явно почуяв запах Хейса.

— Иисус Христос. Он что, купался в ликероводочном заводе?

— С таким же успехом он мог бы, — говорю я ей."

"Хейс позволяет мне провести себя в его комнату, а затем падает на кровать, пьяно бормоча что-то о том, что она все еще пахнет мной. Я снимаю с его ног ботинки и ставлю их на пол, накрывая его одеялом, скомканным у подножия кровати. Даю себе еще секунду, чтобы понаблюдать за ним, и ненавижу то, что у меня все еще есть желание свернуться калачиком рядом с ним. Заснуть в его объятиях, слушая биение его сердца.

Но те времена прошли.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, я замечаю толстовку, висящую на спинке его стула. Моя первая мысль, что у него здесь была какая-то другая девушка, а затем, возможно, он не единственный, кого сегодня стошнит. Но когда я беру ее в руки, я понимаю, что она моя.

— Ты можешь оставить это? — бормочет он.

Моя голова поворачивается к нему, и я с удивлением вижу, что его глаза открыты, он моргает в ответ на меня. Я думала, он уже отключился.

— Я знаю, что ты мне ничего не должна, — продолжает он. — Но не могла бы ты просто…

Его голос затихает, но я знаю, о чем он спрашивает. И хотя эта толстовка, возможно, одна из моих любимых, я складываю ее пополам и вешаю на стул, прежде чем заставить себя покинуть комнату.

Девин все еще ждет меня, когда я выхожу, и вручаю ей его ключи.

— Спрячь это где-нибудь до утра, — говорю я ей.

Она кивает, но я могу сказать, что она обеспокоена. — Что, черт возьми, на него нашло сегодня вечером? Он никогда так не напивается.

Я тяжело выдыхаю. — Это моя вина. Он пытался извиниться и хотел снова быть вместе, но я не могу этого сделать.

Выражение ее лица сочувственное, совсем не осуждающее, но ее слова попадают в цель. — Не можешь или не хочешь?

— И то, и другое, — честно отвечаю я. — Я без ума от него, Дев. Ты это знаешь. Но все, чем я когда-либо буду, — это секрет для него. И поначалу, возможно, было весело и захватывающе скрываться, но потом все стало чем-то более мрачным.

— Каждый раз, когда он отводил взгляд слишком быстро, чтобы Кэм ничего не заподозрил, или шарахался от меня, потому что кто-то заходил в серф-магазин, это было болезненным напоминанием о том, что все это никогда не было настоящим. Во всяком случае, не для него. Не в том смысле, что это имело значение.

Она хмурится. — Но что, если бы это больше не было секретом? Что, если бы он рассказал Кэму о вас двоих?

Я качаю головой.