Доза красивого яда (ЛП)

Это было довольно эпично. — Я сделала паузу и провела пальцами по волосам. — Но мой любимый день был, когда я каталась на лодке Монти. В тот день закат был идеальным.

Мы не отводим друг от друга глаз, но то, как он произносит: «и мой тоже», бьет меня прямо в грудь, пробиваясь внутрь и занимая место рядом с моим сердцем.

И я чувствую это еще долго после того, как все двигаются дальше, как будто ничего не произошло.

Игра длится, кажется, часами, но, к счастью, это в основном тупое дерьмо, которое вы придумываете, когда у вас заканчиваются идеи. Но Оуэн полон решимости наконец-то победить Кэма.

Видите ли, мы играем так: если ты называешь себя цыпленком, ты выбываешь из игры. И игра продолжается до тех пор, пока ты не останешься один, и тогда ты становишься победителем в игре «Правда или действие». Обычно игра заканчивается тем, что все называют себя цыплятами, пока не остаются двое, и Кэм говорит им сделать что-то настолько возмутительное, что он побеждает по умолчанию.

Однако в этот раз все по-другому. Мы все начинаем называть себя цыплятами из-за вещей, которые нас на самом деле не волнуют, просто ради того, чтобы не играть дальше. Я — за то, что не хочу, например, чтобы Кэм выпил еще пива. Мали называет это, когда ее спрашивают, когда у нее в последний раз был секс, и она отвечает буквально сразу после этого. А Хейс даже не выбирает правду или действие. Он просто говорит это, как только произносят его имя.

Поскольку Эйден уже выбыл из игры, отказавшись прыгать через костер, остаются только Оуэн и Кэм. И теперь очередь Оуэна.

Все понимают, что это его единственный шанс. Выражение лица Кэма говорит о том, что у него уже есть что-то безумное, что заставит Оуэна отказаться от участия, так что если Оуэн не сможет заставить Кэма впервые в жизни назвать себя цыпленком, Кэм останется непобежденным.

Кто-то может назвать это впечатляющим, но я называю это отсутствием стыда.

— Хм, — говорит Оуэн, поглаживая свой подбородок, глядя на Кэма. Когда он наконец что-то решает, он садится и наклоняется вперед. Его руки лежат на коленях, и он ухмыляется. — Я предлагаю тебе поцеловать Мали.

Я нахмуриваю брови, задаваясь вопросом, какого черта он тратит возможность на что-то подобное, но уверенное выражение исчезает с лица Кэма. Он смотрит на Мали, а затем на свое пиво. Слышен только треск костра, пока Кэм не выдыхает.

— Цыпленок.

Его голос звучит так низко, что я почти думаю, что мне это показалось, но то, как Оуэн торжествует, говорит мне, что это не так. Я никогда не думала, что увижу день, когда Кэм проиграет в «Правду или действие». Я буквально видела, как он открывал дверь туалета в ресторане со штанами на лодыжках и кричал, чтобы ему принесли туалетную бумагу, прикрывая член руками. Ему просто наплевать. Так было всегда.