Довести Хабиба

–Ну так что ж с мужем, если все писать сразу стали? – вместо этого поинтересовался, щурясь,-Изменил?

–Нет.

– Ты изменила? – он собрал лоб гармошкой и тыкнул зубочисткой в мою сторону.

Я заулыбалась, качая головой. Будто других поводов и нет для развода.

– Тоже нет.

–Бил? – грозно нахмурился Хабиб.

Тут мне стало прямо смешно.

– Он бы не посмел, ты что! Хоть был и отбитый, конечно…

– Что значит? – озадаченно.

Вздохнула, махнув рукой.

– Он был профессиональный боксер. Сейчас в ММА ушел. Косулин. Может знаешь?

Сатоев задумчиво почесал бороду, явно пытаясь вспомнить.

– Не лично, слышал…– протянул наконец, щурясь, – И что с ним не поделила-то? С твоим Косулиным?

– Любовь живет три года, сам говорил. Наша прожила четыре… – я сделала шаг назад, пятясь к машине.

Разговор начал откровенно напрягать. Ничего из этого я ему говорить не собиралась. И теперь испытывала неприятное чувство досады.

– А потом? – не сдавался Хабиб, давя интонацией и будто заставляя отвечать.

И казалось, что действительно проще ответить.

– А потом я поняла, что вышла замуж за человека, с которым у нас нет ни одной точки соприкосновения, – глухо произнесла я, делая ещё шаг назад

– Точки соприкАсновения лУди создают сами, – категорично заявил Хабиб, наконец поднимаясь с лавки и почему-то всё тяжелее глядя на меня.

Опять это напряжение. Тягучее, липкое, давящее. Я еще не понимала, почему оно вновь образуется между нами, но уже каждой клеточкой его ощущала. Что? Что не так?

– Не тогда, когда вам даже поговорить не о чем, – возразила вслух.

– В браке не говорить – главное, – отрезал Сатоев, делая шаг в мою сторону.

Меня задело.

Вот значит, как, да?! Мадина, ты дурочка? Забыла, с кем и о чем толкуешь?

– А что главное? – с едкой иронией поинтересовалась, склоняя голову набок.

Ну, давай, Сатоев, расскажи мне про ""место женщины на кухне"" или что ты там думаешь. Но Хабиб немного удивил.

– Я бИ ответил, но тИ агрессивно спрашиваешь. Решишь исчо, чИто я такой же как твой Косулин, – хмыкнул он холодно и, прокрутив на пальце ключи, направился к машине.

– Я итак недалека от этой мысли, – фыркнула ему в спину.

Сатоев затормозил и обернулся, буквально пригвождая меня к земле тяжеленным взглядом. Таким тяжеленным, что коленки моментально стали ватными, подгибаясь.

– Назвала меня тупым? – медленно, будто пробуя каждую букву на вкус, поинтересовался он.

Инстинктивно бросило в холодный пот. Вот сейчас была угроза. Настоящая. Она пробила моё поле пушечным ядром, растеклась по коже обжигающе ледяным ядом.

– Я этого не говорила, – ответила более высоким, чем обычно у меня, голосом, – Я даже про Косулина этого не говорила!

– Я понял, чИто ты говорила. ПрИкрасно, – отрезал Хабиб, посмотрел на меня еще мгновение и отвернулся.