Довести Хабиба

Солнце, конечно, сильно слепило, но…А где, собственно, шея? Он так согнулся, что ли? Стало смешно…Впервые за эти бесконечные, муторные три дня. И я слабо улыбнулась, наблюдая за маленькой салатовой машинкой с каким-то, непонятно как залезшим туда, шкафом за рулем.

Улыбалась, пока эта самая машинка не тормознула прямо у моей террасы, а из нее не вывалился этот самый шкаф, буквально стряхнув с себя несчастный, жалобно повизгивающий тонким железом автомобиль.

Дыхание сперло и перед глазами поплыло, потому что прямо передо мной пытался размять затекшие шею и ноги Хабиб Сатоев.

– ПрЫвет, – он небрежно махнул рукой, криво улыбнувшись. С таким видом, будто мы расстались только пару минут назад, – Думал, катаешься…

Я только шире открыла рот и хлопнула ресницами. Что?

Хабиб тем временем попрыгал пару раз на месте, приводя занемевшие мышцы в порядок, и зачем-то полез на заднее сидение. Когда через секунду я увидела зачем, моя челюсть отвисла окончательно.

В руках у Сатоева оказался огромный букет белоснежных, чуть зеленоватых ближе к стеблю, крупных роз. Я завороженно уставилась на цветы, которые подплывали ко мне все ближе, и не находила в себе сил поднять глаза и взглянуть Хабибу в лицо.

Мне это снится, наверно…

Задумчиво покосилась на огромную кружку кофе у себя в руках.

Точно, пе –ре -доз.

И сердце так истерично бьется где-то в горле, будто я и правда ведро кофеина в себя влила.

– Не рада чИто ли, Мадин? – Хабиб подошел вплотную, упершись ногами в мое кресло.

Мягкая усмешка в его голосе была теплее, чем чертов плед, в который я завернулась. Я шмыгнула носом, продолжая упорно смотреть только на цветы, оказавшиеся так близко передо мной. Тут же терпкий мужской запах, смешанный с тонким розовым ароматом, пробрался в легкие, будоража еще сильней.

Так. Не дышать.

– Забыл что-то? – я наконец подняла на Хабиба глаза.

Буквально впилась в него взглядом, жадно поглощая образ. Хотелось кинуться обнять и…придушить. Ну, хотя бы попробовать.

Слишком противоречивые, разрывающие эмоции – поэтому я впала в ступор и просто сидела.

– К тЭбе я, – Хабиб слегка нахмурился и чуть не тыкнул в меня букетом, резко его приблизив к самому моему носу.

Я отшатнулась и аккуратно отодвинула цветы от лица.

– Зачем?

– Так, я чИто-то не понял, – буркнул Хабиб, грозно сдвигая две брови в одну сплошную, – БЭри!

И розы все-таки врезались в мой нос. Я раздраженно фыркнула и вырвала несчастные цветы из его руки. Небрежно кинула их на журнальный столик, замечая, каким тяжелым взглядом проводил этот эмоциональный жест Сатоев.

– Взяла, – я сложила руки на груди и упрямо задрала подбородок. Немного подумала и холодно добавила, – Спасибо.

Хабиб цокнул, выражая свое неодобрение, покачал головой и снова заулыбался.