Доверься мне

В этом наряде она бесподобна: обтягивающая майка, кремовая кожа, выглядывающая над поясом рваных джинсов, клетчатая рубашка, низко завязанная вокруг бедер, и, вишенка на торте — конверсы на ногах.

Я слежу за положением ее бедер, когда она выпячивает одно из них, и мой взгляд падает на ее шикарные сиськи, когда она скрещивает на них руки. Я бы не отказался от них сегодня вечером.

Когда она осуждающе поднимает одну бровь, я улыбаюсь.

— Что? Тебе можно смотреть, а мне нет? — я подпираю подбородок кулаком. — Это называется двойные стандарты, Оливия. Гендерное равенство и все такое.

Ее губы поджимаются, словно она изо всех сил старается не улыбнуться. Я бы хотел, чтобы она улыбнулась. Я застал ее за этим занятием с Карой во время игры, и это озарило светом все пространство. Хотел бы стать причиной ее улыбки.

Она все еще молчит, поэтому я продолжаю на нее смотреть, наблюдая за тем, как она извивается под моим пристальным взглядом. Она совсем не похожа на тех женщин, которыми я обычно окружен. Эти женщины любят красоваться. Каждый взгляд, брошенный в их сторону, только разжигает их интерес. Оливия, похоже, хочет спрятаться под барный стул и умереть, что просто безумие — она должна купаться в таких взглядах везде, куда бы она ни пошла.

Протягивая руку, я касаюсь пальцами манжета мягкой фланелевой рубашки, обернутого вокруг ее пояса, наслаждаясь тем, как ее мышцы сжимаются от близости моей руки.

— Как это работает — твой наряд в прошлые выходные был невероятным, но в этом ты выглядишь еще лучше? — взявшись за оба рукава, я притягиваю ее к себе. Она охотно повинуется, думаю я, ее пальцы скользят по моим предплечьям. — Клетчатая рубашка, рваные джинсы и конверсы. Серьезно, — простонал я, откидывая голову назад. — Ты произведение искусства. Я мог бы просто забрать тебя домой и обнимать всю ночь напролет на своем диване. Как это называется «Нетфликс энд чилл»5? — я наматываю рукава на кулаки и делаю к ней шаг, наклоняя шею до тех пор, пока кончики наших носов не соприкасаются. — Давай, Оливия. Ну же, попробуем.

Она смотрит на меня из-под невероятно густых ресниц, и это только усиливает действие трахни-меня-взгляда. Я касаюсь уголка ее рта, как раз в том месте, где он изгибается.

— Если бы я не знал тебя, я бы подумал, что, закусывая губу ты отчаянно пытаешься сдержать улыбку. Ну же, Лив. Выпусти ее наружу. Пусть этот плохой мальчик засияет.

Улыбка Оливии расплывается по ее лицу, скорее всего, сама по себе. Она издаёт милейшее хихиканье, прежде чем прикрыть рот ладонью.

— О, черт — шепчет она, отворачиваясь."

"К несчастью, в этот момент подходит бармен и ставит перед ней два стакана пива.