Доверься мне

В тот момент, когда я вздыхаю, он улыбается, разрезает ножом мою говядину и перекладывает ее на свою тарелку.

— Я начинаю думать, что ты попросил сесть со мной рядом только для того, чтобы опустошить мою тарелку.

— Нет. Я попросился сесть рядом, потому что я одержим тобой, — он вытирает рот салфеткой. — И чтобы я смог делать это, когда захочу, — его рука опускается на мое бедро, скользит к разрезу, согревает мою кожу, переводя мое сердцебиение вниз, вниз, вниз моего тела. Зажав мой подбородок, он притягивает наши рты.

Картер целует сначала один уголок моего рта, затем другой. Затем мою нижнюю губу, а за ней верхнюю. И когда его рот наконец накрывает мой, мои губы раздвигаются, жаждая почувствовать его, попробовать его на вкус, отдать ему каждую частичку, которую он пожелает.

Каждый момент этого дня был идеален, и я лишь слегка ужасаюсь, когда, вернувшись из уборной, обнаруживаю Картера, разговаривающего с моим братом в одном из углов зала.

И тут происходит что-то странное. Джереми смеется, они пожимают друг другу руки, а потом… обнимаются.

Что. Блять.

Я вижу, как Аланна бежит через всю комнату, обхватывает руками ноги Картера, и он крепко обнимает ее, прежде чем вывести на танцпол покружиться.

Джереми пристраивается рядом со мной, дергая меня за мочку уха.

— Ты что, думала, я собираюсь убить его или что-то в этом роде?

Я отталкиваю его руку.

— Да, это приходило мне в голову.

— Нет, Картер хороший парень.

Мои брови взлетают вверх.

— Эти слова никогда не сходили с твоих уст.

Он пожимает плечами.

— Я могу признать, если бываю не прав.

— Ты не можешь. Примерно никогда. Никогда в жизни ты не признавал ничего подобного.

— Ай, заткнись, а.

Музыка меняется, и я улыбаюсь знакомой мелодии, которую Картер пел мне с тех пор, как мы познакомились. Он идет по танцполу, игриво улыбаясь мне.

— Ты заказал эту песню? — спрашиваю я его второй раз в жизни.

— Ага, — он протягивает руку. — Потанцуешь со мной?

Я пихаю свой бокал в грудь Джереми и протягиваю Картеру руку, наблюдая за тем, как его ладонь поглощает мою. Он такой же, как всегда, его запах, его прикосновения, то, как он прижимает меня к себе, его губы на внешней стороне моего уха, когда он подпевает своей любимой песне.

Мое тело трепещет, когда его дыхание проходит по моей шее, и бабочки порхают в моем животе, когда он усеивает мою кожу миллионами крошечных, нежных поцелуев между словами песни.

— Картер, — я зажмуриваю глаза. — Я…

— Я люблю тебя, — говорит он мне, приближая свое лицо к моему. — Я люблю тебя, Оливия.

Его губы, мягкие и нежные, касаются моих, когда музыка стихает, а кончики пальцев на моей пояснице прижимают меня ближе. Когда кто-то зовет Картера, он отстраняется, прижимаясь лбом к моему лбу и улыбается.