Доверься мне

Несмотря на его просьбу, его руки обвиваются вокруг меня, притягивая меня к себе, он прижимает мое тело к своему. Я провожу пальцами по его волосам и спине. — Ты нервничаешь?

Он кивает, прикасаясь губами к моей шее, когда одной ногой обхватывает две моих, зажимая их.

— Я так хочу, чтобы ты пришла. Если мы проиграем, ты будешь нужна мне рядом.

Мою грудь что-то сдавливает.

— Извини, Картер.

— Я знаю, что тебе нужно работать. Все в порядке. Я просто буду скучать по тебе, но я всегда скучаю. Ты не ляжешь спать, чтобы поговорить со мной после матча?

— Я всегда на расстоянии телефонного звонка, — откинув его голову назад, я целую его губы. В последнее время он требует больше внимания, чем обычно. Картер стал более мягким, хотя казалось, что больше некуда. Да, он любит доминировать, но в основном он просто большой плюшевый медведь. Его тяготит стресс от всего происходящего и все его обязанности, и я вижу, как сильно он нуждается в предстоящем перерыве.

— Адам заберет меня в аэропорт через час, и до тех пор я просто хочу прижиматься к тебе.

— Звучит неплохо, — я просовываю между нами руку и поглаживаю его живот, когда именно в этот момент он урчит. — Но нам, наверное, стоит поесть, пока ты не проголодался слишком сильно.

Я быстро жарю картошку, пока Картер рассказывает мне о том, как Хэнк устроился на новом месте. Он плакал, когда прощался с Дублином, отчего я сама начинаю переживать. Чувство усиливается, когда я смотрю на Дублина, лежащего у ног Картера, что стоит у кухонной столешницы. Но Картер уверяет, что Хэнк выглядит счастливым, а это главное. Мы сделаем все возможное, чтобы Хэнк и Дублин по-прежнему проводили много времени вместе, и я рада, что он всего в десяти минутах езды от нас.

Картер доедает вторую тарелку, когда задает мне вопрос, уставившись в еду. На самом деле несколько вопросов в потоке словесной рвоты, что обычно характерно мне, а не ему.

— Ты хочешь выйти замуж? Какую свадьбу ты хочешь? Большую? Маленькую? Шоколадный торт или ванильный? — он пищит и вздыхает так, будто не может поверить, что спросил это. — Это глупый вопрос, — он отмахивается. — Шоколадный, конечно. Может быть, с крошечными «Орео» в виде украшения. Или большими. С двойной начинкой.

Картер поднимает голову, чтобы взглянуть на меня только после того, как между нами на целых десять секунд воцаряется тишина. Делает он это медленно, неуверенно, возможно, немного нервно, и я наблюдаю, как на его шее появляются и собираются на щеках розовые пятна, что, опять же, похожее скорее на меня, а не на него.

Тишина нарушается, когда он криво и неуверенно улыбается мне, и я, перегибаясь через столешницу, начинаю смеяться, потому что, черт возьми, не понимаю, что происходит. Что бы это ни было, он в равной степени испуган и очарователен.