Доверься мне

 — Почему бы тебе не перестать жаловаться и не пересесть к Олли с другой стороны?

— Потому что там твоя чертова деловая собака!

Дублин поднимает голову и смотрит на Картера одним из своих очаровательных взглядов, когда он наклоняет голову, и его шоколадные глаза грустят, а уши мило свисают.

Картер вздыхает.

— Да, да. Ты милый, все тебя любят, мы это знаем, Дубс.

Я, смеясь, пододвигаю Дублина ближе к себе, и освобождаю на диване место, похлопываю его рукой.

— Иди сюда, ты, большой ребенок.

Картер вскакивает на ноги и несется на освободившееся место. Мы вместе три месяца, а этот человек все еще ненавидит, когда между нами появляется хотя бы немного расстояния. Не то, чтобы я против. Его язык любви — физическая близость, и я люблю делиться ею с ней, поэтому наши пальцы обвиваются вокруг друг друга, как только он садится рядом с собакой. Его губы касаются моего плеча, он шепчет «Я люблю тебя», оставляя на моей коже поцелуй.

— Кстати, о детях…

Я напрягаюсь от слов Хэнка. Прошло уже больше месяца с тех пор, как после хоккейного матча Картера Аланна обрушила на репортеров бомбу о браке и детях. И хотя мы вроде как не обсуждаем эту тему напрямую, Картер стал ходить по дому и называть себя дилфом при каждом удобном случае. Я даже поймала его на том, что он пытается изменить свой контакт в моем телефоне с «Самый сексуальный мужчина в мире» на «Самый сексуальный дилф в мире». Я постоянно напоминаю себе, что думать о свадьбе и детях еще слишком рано. Я хочу жить настоящим, наслаждаться каждым мгновением, узнавать друг друга глубже, а не думать о будущем.

И все же, Хэнк заканчивает свое предложение совсем не так, как я ожидаю.

— Когда ты собираешься завести собаку?

Я смотрю на Картера, одна рука которого зарыта в шерсть Дублина, грустный взгляд устремлен на собаку, в то время как его свободная рука поглаживает меня по спине.

— Ты хочешь собаку?

Он кивает.

— У нас в детстве был Макс. Он умер, когда мне было пятнадцать. Родители не разрешили нам завести еще одну, из-за того, что мои тренировки по хоккею и танцы Дженни стали очень частыми. Мы почти не бывали дома. Они говорили, что это нечестно по отношению к собаке, — его губы трогает кривая улыбка, он отводит одно из шелковистых золотистых ушей Дублина. — Я был так зол на своих родителей. Тогда я этого не понимал, но сейчас я осознаю, что они были правы. Было бы несправедливо передавать его родственникам, чтобы они постоянно присматривали за ним. Это было бы нечестно.

Прежде чем я успеваю нахмуриться, Хэнк сжимает мое колено.

— Но сейчас все иначе, Картер. У тебя здесь мисс Оливия. Твоя старая отговорка, что у тебя нет никого, кто мог бы присмотреть за собакой, когда тебя нет, откровенно говоря, полная ерунда, сынок.

— Я готова присматривать за твоей собакой, — бурчу я.