Доверься мне

— И кто же я, милая?

— Картер Беккет, — я не уверен, что когда-либо слышал, чтобы эти два слова произносились так прямо, и не знаю, оскорбиться или посмеяться, когда она вновь отворачивается к телевизору, словно ей совершенно наплевать на меня. — Капитан команды «Ванкуверские гадюки». И ты можешь взять это прилагательное «милая» и засунуть себе в задницу.

Пиво попадает не в то горло, и я начинаю кашлять, стуча себя по груди. Может, я и поперхнулся, но замечаю легкое понятие уголка ее рта, и это только раззадоривает меня сильнее.

— Не фанатка хоккея, да?

— Обожаю его. Играла пятнадцать лет.

Я удивленно вскидываю брови.

— Да не может такого быть, — я трогаю свой подбородок большим пальцем осознавая, что имею дело с девушкой, которая отлично разбирается в хоккее, да еще и отлично в него играет. — Домашняя лига?

Она снова фыркает. Это так мило.

— Хорошо. Я зачту это за нет, — мой взгляд скользит по ее изгибам, подтянутым икрам, черным туфлям на шпильках. — Ты же такая малышка! Как тебя там не раздавили?

— Не переживайте, мистер Беккет. Я могу за себя постоять.

— Частенько тусила на штрафной скамейке, да?

— Почти также, как и вы, — гордо отвечает она, ее шоколадные глаза блестят, когда они смотрят на мою губу, рассеченную в драке на вчерашней игре.

Мое лицо расплывается в улыбке. Чушь, что я ей совсем не интересен. Интересен, еще как.

Я подхожу к ней ближе, не в силах сопротивляться ее притяжению."

"— Моя квартира тут неподалёку.

— Как удобно.

— Она всего в десяти минутах ходьбы.

Оливия подносит бокал пива к своим манящим губам.

— Так близко.

— Я могу вызвать нам Uber, если хочешь.

Она сдержала смешок, прикрываясь рукой в попытке остановить поток пива, хлынувший из ее рта. Я замер на месте, наблюдая, как она вытирает уголок рта и протирает бар вокруг себя. Удивление в ее глазах дает мне понять, где мы окажемся сегодня вечером — в моей квартире.

— О, мистер Беккет. Вы столь же наивны, как красивы, — она сочувственно похлопывает меня ладонью по груди. — Последнее место, где я окажусь сегодня, это у вас дома.

— Почему же? — наклоняюсь я, и замечаю, как ей становится трудно дышать. Она облизывает нижнюю губу, после чего я шепчу — Я хочу жестко оттрахать тебя. Может быть, посадить тебя на штрафную скамейку.

Лицо Оливии такое же милое, когда она смеется, как и ее фырчание. — Прошу, только не говори, что кто-то действительно клюет на эти фразы?

— Нет, что ты, конечно, нет.

— Так и подумала.

Я улыбаюсь.

— Обычно хватает моего имени и симпатичного лица.

Я касаюсь выбившегося из ее прически темно-каштанового, слегка карамельного локона и накручиваю его на свой палец. Какие у нее волосы… И глаза… И губы… И бедра… И сиськи… Черт, какая она роскошная.