Мир Аматорио. Доверие

Еще несколько минут я выслушиваю его болтовню о рекомендациях после лечения Крис, мысленно делая пометку об ограничениях.

– Я подготовлю выписку, и перед уходом вам нужно подписать документы на стойке регистрации, – доктор улыбается мне. – Счастливого Рождества.

Я покидаю кабинет и растерянно провожу рукой по волосам.

Черт, я совсем забыл, какое сегодня число. Честно говоря, мне абсолютно плевать, что происходит в мире, будь то землетрясение в десять баллов, зомби-апокалипсис или вражеское нашествие инопланетян. Крис и ее здоровье всегда для меня на первом месте. И эти три дня я ужасно за нее переживал.

Сегодня я должен успеть подготовить ее комнату и все остальное. Я уверен, что моей девочке станет приятно, когда она вернется в празднично украшенный дом. В окружении рождественской атмосферы Крис будет легче выбросить из головы всякие тревожные мысли. Особенно ту, что в ее дом забрался гребаный ублюдок Джеймс Уильямсон.

Поправка – Джеймс "разбитая-морда-об-асфальт" Уильямсон.

Я резко выдыхаю и захожу в лифт. Две медсестры, стоящие в нем, прекращают разговаривать между собой. Повернувшись к ним спиной, я нажимаю на кнопку с номером этажа, где находится палата Крис, и жду, когда двери закроются.

Спустя несколько секунд раздается звон, сигнализирующий о прибытии на следующий этаж, и в больничный коридор выходят медсестры. Одна из них оборачивается, посылая мне флиртующий взгляд. Затем что-то пишет на папке с документами и протягивает мне листок со своим номером.

«Мое сердце и мой член уже заняты. Поэтому все, что я могу предложить тебе – поднятый средний палец», – хочется сказать ей, но вместо этого я нажимаю на кнопку "закрытие дверей", желая поскорее уехать.

Створки захлопываются перед обескураженным лицом медсестры, и вскоре лифт останавливался на моем этаже. Двери раскрываются, я прохожу дальше, оставляя на посту верхнюю одежду. Почти добираюсь до палаты Крис, как вдруг на меня бросается Даниэль. Его кулаки обхватывают воротник моей рубашки, когда он прижимает меня к стене и смотрит так, словно хочет убить.

– Должно быть, приятно знать, когда твои деньги или деньги твоего папаши все решают? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

Я с трудом подавляю раздражение. Мне пора давно врезать Даниэлю, чтобы привести его в чувство. Но я стараюсь держать себя в руках. Крис расстроится, если я ударю ее брата.

– Ты о чем? – хмуро уточняю я.

От моего вопроса его щеки краснеют, глаза злобно ссужаются. Даниэль выглядит взбешенным, и я не понимаю, в чем, черт возьми, дело?

– Сегодня приходила полиция, и Кристи давала показания. Это ты заставил ее врать? Боишься, что репортеры вновь будут обсуждать вашу проклятую семейку?

– Во-первых, мне плевать, что будут писать репортеры.