Мир Аматорио. Доверие

Его сестра пыталась тебя убить. Его отец отобрал землю у наших родителей. И ты слишком быстро забыла, как страдала из-за того, что Десмонд скрывал от тебя правду.

– У него была причина скрывать от меня правду, – говорю я. – У каждого есть та или иная причина скрывать что-то от близких.

Даниэль еще сильнее хмурится, и не дожидаясь, когда он задаст вопросы, я произношу на одном выдохе:

– Я не работала официанткой, – признаюсь я. – Я спаивала туристов и уходила вместе с ними в номер отеля. Каждый из них думал, что я пересплю с ним, и раздевался…

Мой голос дрожит, когда я дальше говорю Даниэлю про схему, придуманную Кевином. В конце рассказа я отвожу взгляд, испытывая отвращение к самой себе из-за своего прошлого, из-за своей лжи и из-за того, что заставляю страдать моего родного брата.

При виде Даниэля мое сердце сжимается, и в груди становится больно.

– Ты злишься на меня? – спрашиваю я, решаясь нарушить молчание, повисшее в доме после моего откровения.

Даниэль опускает глаза и мотает головой, давая понять, что не настроен на дальнейшие разговоры.

– Иди спать, Кристи. Поговорим об этом завтра, – не своим голосом отвечает он.

Чувствуя себя дерьмом, я поднимаюсь в свою спальню. Мои глаза горят от слез и от стыда. Честно сказать, я ожидала, что после того, как во всем признаюсь Даниэлю, я буду ощущать облегчение. Но ничего такого не происходит. Наоборот, как будто что-то тяжелое давит на мои плечи.

Я на мгновение закрываю глаза, и мои мокрые ресницы опускаются мне на щеки. Шмыгнув, я делаю несколько глубоких вдохов и вытираю слезы тыльной стороной ладони. После чего снимаю с себя куртку и прохожу в спальню, чтобы зажечь настольный светильник.

Мой взгляд скользит к окну. Как мне хочется, чтобы Десмонд пробрался в мою спальню. Он бы нашел слова, чтобы привести меня в порядок.

Рукой я нащупываю кнопку светильника, и комната освещается рассеянным лучом. Я поворачиваюсь, и внезапно мое горло охватывает болезненный спазм, словно кто-то провел по нему лезвием. Пульс ускоряется, и я подношу ладонь ко рту, стремясь подавить беззвучный вопль.

Расширенными от ужаса глазами я смотрю на кровать. Ее простынь залита кровью, а в центре ярким пятном выделяется белоснежный конверт.

Я смотрю на окровавленную простынь, и дрожь пронзает мое тело. Мне мерещится, что из-за темного угла спальни выскочит Джеймс, набросится на меня и погрузит мое лицо в холодную землю. Я даже слышу в оглушительной тишине комнаты завывание ветра в кронах деревьев.

Запустив пальцы в волосы, я стараюсь глубоко и равномерно дышать, чтобы прогнать подступающую панику. Слезы безостановочно текут по щекам, когда перед глазами проносится все, что я пыталась стереть из памяти о мучительной ночи в Хэллоуин.

Джеймсу становится мало моей боли и страха.