Доверие

Ной покажет тебе, как это делается.

Крепче вцепившись в свою кружку, опираюсь на стойку.

– У нас есть кое-какая работа в мастерской, поэтому, если захочешь приготовить завтрак… очень нам поможешь.

Вчера мне следовало попросить ее более вежливо.

Направившись к выходу, я останавливаюсь возле Тирнан и смотрю на нее сверху вниз.

– Поджарь бекон точно так же, как вчера. Поняла?

Постояв с опущенными глазами еще несколько секунд, в итоге она встречается со мной взглядом.

Я продолжаю пристально смотреть на нее.

Вот бы Тирнан улыбнулась. После всего, что с ней произошло, я этого не жду, но девушка, похоже, и без того редко улыбается.

Она симпатичная, в этом плане вынужден отдать должное ее родителям. Безупречная кожа, почти фарфоровая. Высокие скулы, впалые румяные щеки. Брови немного темнее волос, длинные ресницы и серые глаза Амелии, только более пронизывающие, потому что зрачок Тирнан окружает темное кольцо, которое она унаследовала от отца.

И все-таки большинство черт ей передалось от матери. Изящная шея, плавный изгиб талии, грациозная осанка, порой делавшая ее похожей на статуэтку. Амелия выглядела холодно, а Тирнан… глядя на нее, невольно задумываешься, как она будет изгибаться и двигаться в чьих-то руках.

Мне не нужно, чтобы она оставалась. До лампочки, если девчонка уедет.

Хотя бы ради возможности отыграться на ней за неиссякаемый запас обид на ее отца. Чтобы заставить отработать его долг передо мной.

Испоганить ей жизнь немного.

Тирнан облизывает свои розовые губы, и у меня перехватывает дыхание на миг.

Секунду спустя я слышу шаги Ноя по лестнице. Босиком, с футболкой, переброшенной через плечо, он направляется к кофеварке.

– Сегодня у нас много работы, – предупреждаю его, прекрасно зная – обычно парень выбирается на улицу минимум минут через двадцать после пробуждения.

У меня два сына, и обоих днем с огнем не сыщешь. С Калебом проще, когда он дома. А Ной здесь постоянно, но с ним просто не бывает.

– Покажи Тирнан, как убирать в конюшне и кормить лошадей.

Он кивает, не глядя на меня, и широко зевает.

Надев сапоги, я возвращаюсь на кухню и переливаю кофе в кружку-термос, чтобы взять с собой на улицу.

– Ты надела футболку? – слышу голос Ноя.

Я оборачиваюсь к ним. Тирнан кивает. Она в джинсах и блузе в деревенском стиле, не слишком нарядной, правда, белой.

– Тогда снимай свою кофту, – говорит он, сделав глоток.

Девушка хмурит брови.

– Я дам тебе другую, – поясняет парень, швырнув фланелевую рубашку через плечо на спинку стула. – Туфли тоже снимай.

Он подходит к двери мастерской, открывает ее, достает свои старые грязные резиновые сапоги, которые носил лет в тринадцать, и бросает ей.

Хорошая идея. Тирнан не захочет испортить свою дорогую одежду.