Доверие

Джейк слезает с лошади, и я сдвигаюсь назад на седле, все еще хранящем тепло его тела.

– Я проверю наши охотничьи ловушки, домой вернусь пешком.

Опустив взгляд, смотрю ему в глаза и беру поводья.

– Начни готовить завтрак, – указывает он. – Разумеется, после того как расседлаешь лошадь.

Помочь я не против, только почему таким способом?

– Свой вклад я внесу, но на кухне не останусь, – отвечаю, отведя взгляд. Не уверена, что больше напрягает: необходимость готовить или то, куда Джейк меня отправляет.

Пусть девчонка торчит у плиты, раз она не умеет ездить на лошади и стрелять, да?

– Ты знаешь, как ухаживать за огородом?

Уже сообразив, к чему он клонит, я выпрямляюсь.

– Полоть сорняки, поливать, удобрять? – продолжает мужчина. – Аэрировать почву? Сажать культуры? Сумеешь подготовить часть этого урожая для хранения, чтобы потом кормить лошадей и скот зимой?

Я по-прежнему избегаю зрительного контакта.

– Умеешь доить коров? – Он явно наслаждается. – Тренировать лошадей? Пользоваться бензопилой? Сможешь освежевать оленя?

– Законсервировать фрукты и овощи? Водить трактор? Собрать мотоцикл с нуля?

Стискиваю зубы, но не отвечаю.

– Значит, займись завтраком, – усмехается Джейк. – Мы все выполняем свои обязанности, Тирнан. Если хотим есть.

Я выполню свои обязанности и даже больше, однако он мог бы попросить, а не отдавать приказы.

Повернув голову в его сторону, говорю:

– Ты мне не отец, помнишь? Я приехала сюда по собственному желанию и могу уехать, когда захочу.

Вместо того чтобы уйти или проигнорировать меня, Джейк улыбается; в его глазах мелькает озорная искра.

– Возможно, – с издевкой произносит он. – А может, я решу, что время, проведенное здесь, пойдет тебе на пользу, и никуда тебя не отпущу в конечном итоге.

Мой пульс ускоряется.

– По крайней мере, пока не увижу, как ты смеешься, – добавляет Джейк. – Или кричишь, или плачешь, или споришь, или шутишь, используя при этом что-то поинформативнее кивков и односложных ответов.

Уставившись на него, ощущаю, как глаза пылают яростью.

Он вскидывает бровь.

– Может, я решу исполнить последнюю волю твоих родителей и оставлю тебя тут до совершеннолетия.

– Я стану совершеннолетней через десять недель.

– Нас занесет снегом через восемь. – Пятясь, мужчина смеется.

На моих губах зарождается сердитый оскал.

– Пусть бекон подгорит, Тирнан, – инструктирует он, удаляясь. – Мы такой любим.

Я вешаю седло на скамейку в амбаре, и мне плевать, там ему место или нет. Джейк ведь не удержит меня здесь, если я не захочу оставаться?

Независимо от того, действительно ли он намерен так поступить, меня больше пугает то, что у него есть такая возможность.