Доверие

А я смотрю на завещание, опершись локтями на стойку.

Но на самом деле не замечаю ничего, кроме серебряного кейса, который вижу слева краем глаза.

Я перевожу взгляд на урну, напоминающую большую шкатулку для драгоценностей из чистого серебра с витиеватой гравировкой. Мираи хранила ее у себя и сегодня отдала мне. Одна урна для двоих.

Родители хотели, чтобы их похоронили во дворе под деревом с качелями, явно ни разу не усомнившись в том, останусь ли я здесь или продам особняк.

Накрыв лицо ладонями, испускаю стон. Тупая боль в животе не утихает, словно что-то буравит меня изнутри; глаза наверняка опухшие, хоть я и не смотрелась в зеркало со вчерашнего утра, когда представляла себя беременной ребенком Калеба.

Господи, вчерашнее утро. Как все могло так кардинально измениться всего за один день?

Я соскальзываю со стула, сую руки в карман толстовки и брожу по дому, изучая перемены в обстановке. Вещи и мебель по-прежнему на своих местах, выглядят так же, как раньше. Просто теперь я смотрю на них иначе.

Камин использовался лишь напоказ во время вечеринок или для праздничных фотографий. К тому же он газовый, дрова ему не нужны – ни потрескивания дерева, ни запаха горящей коры.

Каждые несколько лет комнаты заново декорировали. Почти нетронутую мебель меняли на новую. Ни разу в жизни я не валялась на диване, смотря телевизор, не делала попкорн для вечерних киносеансов.

Мальчики в два счета перевернули бы тут все вверх тормашками. Я качаю головой, представляя оленью голову над каминной полкой.

Поднявшись на второй этаж, останавливаюсь в коридоре, готовая свернуть налево к своей комнате, однако замираю и смотрю вправо. Дверь родительской спальни закрыта. Я подхожу к ней, сжимаю ручку.

Холод латуни пронизывает меня до костей, и я буквально слышу их голоса по ту сторону. Стеклянный стакан, из которого пьет мать, звякает о мраморную столешницу; таблетки, которые принимает отец, настраиваясь на напряженный день, стукаются о флакон.

Мне нужно было говорить.

Нужно было задавать вопросы.

Отпустив ручку, оставляю дверь закрытой и иду в свою комнату. Едва переступаю порог, мои легкие будто переполняются. Не знаю, в чем дело, но из груди вырывается тихий смех, а из глаз одновременно текут слезы.

Родители всегда хранили мои свежие снимки на случай, если понадобится показать их в процессе интервью, но дизайнер, повесив несколько фотографий в моей спальне, не посчитал это странным.

И серый цвет. Кругом серый цвет.

Я стою на месте, не имея никакого желания заходить сюда. Эта комната никогда не была моей.

Не осознавая, что делаю, разворачиваюсь, спускаюсь обратно в кухню. Достав чайную свечу с зажигалкой, беру урну с прахом родителей под мышку и иду в гараж, где в одном из ящиков нахожу садовую лопатку.