Доверие

Калеб в порядке.

Рассматривая его тело, проверяю, не ранен ли он, не похудел ли.

Черт побери, где он пропадал целую ночь?

Хотя мне плевать. Его прекрасные глаза. Скулы. Рот и загорелая шея, которая наверняка окажется теплой. Разумеется, у Калеба даже зимой загар сохранился.

– Ной спустился ниже по течению, ловит рыбу на завтрак, – сообщаю тихо. – Мы беспокоились о тебе.

Парень делает шаг вперед. Опустив взгляд к его лодыжкам, вижу, что джинсы промокли до колен.

– Ты пропустил Рождество.

Слезы комом застревают в горле. Мне отчаянно хочется услышать его голос. Хочется, чтобы Калеб желал меня так же, как тогда с Ноем в ночь пожара, и после, в амбаре.

Но больше всего я хочу смотреть на него.

Покусывая губу, шепчу:

– Ты можешь вернуться домой?

Просто вернись домой.

Давай все начнем сначала и станем друзьями. Я буду мягче, ты будешь добрее. Тебе не обязательно разговаривать. Будем смеяться, работать, ходить на прогулки. Ты можешь научить меня стрелять из лука и…

Калеб бросается ко мне, заключает в объятия. С моих губ успевает сорваться только стон, прежде чем он завладевает ими.

Окружающий мир кружится, на меня накатывает эйфория. Калеб целует глубоко, проникая языком в рот, и мое тело пылает от макушки до пальцев ног. Обвив руками его шею, отвечаю на поцелуй. Слишком одурманенная желанием, я не в состоянии медлить, потому что изголодалась по нему.

– Я люблю тебя, Калеб, – едва слышно всхлипываю. – Люблю тебя.

Парень бросает свою винтовку, несет меня в дом и пинком захлопывает дверь. Мы целуемся, кусаем друг друга снова и снова. Пока он снимает ботинки, я стягиваю с него толстовку. Потом срываю с себя свитер и носки. Калеб расстегивает мои джинсы, не отрываясь от моего рта.

Давай не будем друзьями. Давай ругаться, смеяться, безумствовать, давай заведем детей когда-нибудь, ведь я чертовски сильно влюблена в тебя.

Отстранившись, он поднимает мою руку и изучает небольшой рубец на коже.

– Все нормально, – уверяю я. – Ты хорошо наложил швы.

Моя рана еще не зажила, когда мы виделись в последний раз. А сейчас остался лишь почти незаметный шрам.

Калеб тяжело дышит, но его плечи облегченно расслабляются. Обхватив мою голову ладонями, парень напористо целует меня, без языка, просто страстно, яростно и властно. Он скучал по мне.

Мы падаем на кровать. Его волосы отросли и теперь спадают на глаза. Избавившись от остатков одежды, он устраивается между моих ног, уже твердый и такой горячий. Я прижимаю голову Калеба к своей шее, глажу руками его тело.

Он проскальзывает в меня, и я крепко обнимаю его, больше не желая отпускать от себя. Прислонившись лбом к моему лбу, Калеб смотрит мне в глаза.

– У меня никого не было после тебя, – шепчу я.

Может, ему и не нужно это слышать, однако я хочу, чтобы он знал.