Доверие

– Калеб… – Тихо смеюсь. – Просто животное. Не удивлюсь, если он сейчас не вспомнит, какого цвета у меня глаза. Как и любая другая девушка, я для него значу не больше, чем очередная подстилка на ночь. Он считает, что только для секса я и гожусь.

Наконец-то дописываю предложение.

– Он был неправ. – Джейк наблюдает за мной. Ной, сидящий напротив, молчит. – Калеб изъясняется, теряя самообладание. Да, он поступил плохо, но ему было больно. Единственная женщина, которую он любил, забыла о нем. Почти убила. – Он делает паузу. – Калеб влюбился в тебя, Тирнан. Он ревновал.

Слезы подкатывают к глазам, от сдерживаемых рыданий болезненно ноет в горле. Хочется покачать головой. Заорать на них и сказать, что это неважно. Калеб не должен так обращаться с людьми. То, каким образом он изъясняется – это его личный выбор. Никто не препятствует парню сказать все, что ему нужно сказать.

Ну ревновал он. Ну стояли отец и брат у него на пути. Калеб без проблем поделился мной с другим в ночь пожара. А я обязана читать его мысли каждый раз, когда он внезапно меняет свое мнение? Калеб не человек. Он медведь. В его любви нет ничего приятного.

Я выпрямляюсь, захлопываю книгу, собираю вещи и встаю из-за стола. Быстро выбросив эти мысли из головы, выхожу из кухни.

– Тирнан! – окликает Джейк.

Остановившись, колеблюсь несколько мгновений, прежде чем поворачиваю голову.

Он сидит на стуле, глядя на меня.

– Когда Калеб перестал разговаривать, я пытался научить его языку жестов. До сих пор помню кое-что.

Мужчина кладет ладонь себе на грудь и дважды хлопает, повторяя жест, который парень показал перед тем, как ушел на прошлой неделе.

– Это… – говорит он, – означает «моя».

Из моего рта вырывается пар и затем клубится в воздухе. Пик возвышается впереди. В августе я вышла на этот балкон в первый раз. С тех пор вид, открывающийся передо мной, совсем не изменился и в то же время стал совершенно иным.

Холод пронизывает меня сквозь белую шерстяную шапку. Держа в руках чашку какао, я сильнее укутываюсь в коричневый клетчатый плед, который мне осенью прислала Мираи.

Зубы стучат. Из-за ветра мороз кажется еще суровее.

На миг я даю слабину и гадаю, где он.

Мой взгляд скользит по заснеженным деревьям к увенчанной белым вершине горы. Там красиво и безлюдно. Холодно и одиноко.

Калеб мог двинуться всего в двух направлениях. Глубже в лес, к рыбацкой хижине. Или в город.

Ледяной воздух обжигает губы. Если температура снова опустится до минус двадцати четырех градусов, обморожение можно получить за пятнадцать минут. Тепло от кружки просачивается в пальцы, однако кровоток все равно замедляется, даже разогнуть их трудно.

Пробую задержаться подольше, почувствовать то, что может чувствовать Калеб, но я замерзаю.