Доверие

Тебе же лучше, чтобы я не заскучала.

Джейк смеется, но Ной перехватывает меня и усаживает к себе на колени.

– Если тебе нечем заняться…

Он пытается пощекотать мой бок, и я сразу же подскакиваю на ноги.

Отец отвешивает ему подзатыльник по пути в кухню.

– Что? – выпаливает парень. – Я не это имел в виду.

Ага, разумеется. Ной старательно сдерживает смех, только улыбка у него дьявольская. Ничего не могу с собой поделать, мне тоже хочется улыбнуться. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел, и замечаю Калеба. Он невидящим взором уставился в телевизор, до сих пор сидя на кресле. Между бровями у него две глубокие складки.

Холодок пробегает по моим ногам. Опустив свитер, прикрываю полоску кожи над поясом шелковых пижамных шортов.

– Давай, – говорит Ной, встав с дивана и потянувшись за моей рукой. – Идем.

Джейк скрывается в мастерской, закрыв за собой дверь, а мы с его младшим сыном входим в темную кухню. Оттеснив меня к раковине, он выдвигает стул, садится и приподнимает край моего свитера.

Я выскальзываю из рукава. Парень берет аптечку, которую мы оставили на стойке, после чего начинает разматывать повязку. Я прикрываю свитером свою обнаженную грудь.

Обрабатывая рану, Ной обеспокоенно поглядывает на мое лицо, стоит мне зашипеть. Отек спал, однако из-за любого давления по-прежнему кажется, будто кожу прокалывают раскаленной кочергой. Все его прикосновения очень нежны. Мы оба молчим. Я нервно покусываю внутреннюю поверхность губы, потому что Ной молчалив только тогда, когда ему есть что сказать.

– Рад, что ты заступаешься за родителей, – произносит он тихо. – Хоть они этого и не заслужили.

Его непривычно искренний тон звучит особенно проникновенно, ведь настолько открытым Ной бывает редко.

– Я бы поступил так же ради отца, – поясняет он, пока я наблюдаю за ним. – Но он бы это заслужил.

Меня радует, что парень пришел к такому пониманию.

Швырнув дезинфицирующую салфетку на пол, Ной горько смеется.

– Какой же я мелкий говнюк. Отец столько лет был один. Все делал сам. В одиночестве боролся за нашу семью. – Он качает головой. – По сути, мы никогда толком не заботились друг о друге. До недавних пор.

Я помню удивление Джейка тем утром, когда его сын помогал без возражений. Они всегда заботились друг о друге. Еда, кров, работа… Полагаю, он имеет в виду нечто другое. Как в случае со мной, например: я не думаю о прошлом, потому что счастлива. Если о тебе заботятся, ты проявляешь заботу к другим людям.

Дыхание Ноя становится поверхностным. Он все еще не смотрит на меня.

– Что случится, когда ты уедешь?

Больше похоже на мысли вслух. Сохранят ли они семейные отношения друг с другом?

Перевязав руку чистым бинтом, Ной встает. Несмотря на близость, парень по-прежнему отказывается смотреть в мою сторону, черт побери.