Доверие

Сохраняя зрительный контакт, в то время как он себя гладит, расстегиваю рубашку, когда-то принадлежавшую ему. На мне еще обтягивающая майка. Он даже не просит; оскалившись, задирает ее над моими грудями. Весь воздух покидает его легкие. Ной пристально смотрит на мое тело, и я опять ложусь на спину, предоставляя ему лучший обзор.

Мои соски напрягаются от прохлады.

Облизав ладонь и не сводя с меня взгляда, он трет себя сильнее, сжимает свой твердый член в кулаке. Капля спермы стекает по головке. Когда парень протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне, я качаю головой.

Замерев, Ной шепчет со злостью во взгляде:

– Я ни от кого не получаю отказов.

– Мне хочется обласкать ртом все твое тело, – говорит он, уставившись на мои груди. – Позволь ощутить их вкус.

С Ноем я чувствую себя властной. Не стесняюсь требовать или отказывать. Он у меня на удочке, а не наоборот.

– Быстрее. – Выпячиваю свои сиськи для него. – Ускоряйся.

Вдохнув сквозь стиснутые зубы, парень трет свой член все быстрее и жестче. Его рот открывается и закрывается, жаждая припасть к моей плоти.

Я просовываю руку себе под джинсы, в трусики.

Ной хрипло стонет, наблюдая за тем, как я дразню себя пальцем.

Качаю головой, распределяя влагу вокруг клитора.

Вновь застонав, он просит:

– Сними трусики и покажи мне, какая ты влажная.

Я не могу. Иначе потеряю контроль. Поэтому он мне и нравится. Хочу сохранить это чувство. Я могу любить его, оставаясь при этом уравновешенной.

– Мне ужасно хочется увидеть твои скомканные трусики на полу моей спальни, но я трахну тебя прямо здесь, если придется, Тирнан.

Бросив взгляд на диван в углу мастерской, я почти готова капитулировать.

– Впусти меня в свою постель сегодня. Он не узнает.

Открываю рот, чтобы ответить – чтобы отказать, – однако не могу выдавить из себя ни слова. Не хочу отвергать его. Я желаю Ною счастья.

– Он не узнает, – повторяет парень шепотом. – Он никогда не узнает, Тирнан. Брось рюкзак. Просто отпусти.

Меня одновременно захлестывают миллионы эмоций; я едва не говорю «да».

Я практически соглашаюсь.

Но вместо этого обхватываю ладонями лицо Ноя, до сих пор поглаживающего себя, и целую в висок.

Выскользнув из-под мотоцикла, встаю на ноги, бегу к кухонной двери, по пути одергивая свою майку и застегивая фланелевую рубашку.

– Тирнан, – разочарованно стонет он мне вслед, но я не останавливаюсь.

Вбежав в дом, громко хлопаю дверью, мчусь вверх по лестнице к своей комнате.

Черт, что со мной такое? Ной – единственный, с кем я абсолютно бесстрашна. Зачем все усложнять?

Я хотела его. Хотела оседлать его, любить, обнимать, позаботиться о том, чтобы он не был одинок.

Распахнув свою дверь, я стягиваю рубашку, сбрасываю обувь и носки, потому что вспотела.

Эти гребаные мужчины.