Доверие

Все дамы покинули танцплощадку, им на смену пришли дружки Холкомба по мотокроссу.

На меня снисходит озарение. Нас обступили для прикрытия, чтобы дядя и кузен не увидели.

– Если я скажу тебе, что Калеб ударил меня тогда в пещере, – произносит Сэси у меня за спиной, – ты все равно захочешь провести зиму на пике взаперти с ним?

Ошеломленная, я оцепеневаю. Что?

– А если скажу, – продолжает девушка, поглаживая бретельку моего платья, – что ему не терпится пролить и твою кровь? Что он просто выжидает, пока ты не лишишься возможности сбежать от него?

У меня во рту пересыхает, по коже пробегают мурашки. Калеб…

Холкомб с ухмылкой качает головой.

– Они предупредили тебя на мой счет, не так ли? Тебя должны были предупредить о них. Ты нужна им лишь из-за своего богатства и красоты. Только подумай, что твои деньги сделают для «Ван дер Берг Экстрим» и что твое тело будет делать в их кроватях.

– Ною не понадобится спонсор, – заявляет парень. – Ведь у него есть ты. Он получит больше денег, чем любой из нас сможет собрать. И ему не придется из кожи вон лезть для этого, потому что ты любишь его и обеспечишь всем, чего он захочет.

– Значит, никто из них к тебе не притрагивался? – интересуется Сэси.

Стискиваю зубы. Но винтики крутятся в голове; я вспоминаю Калеба, прижавшего меня к капоту машины, тот эпизод с Джейком на кухне.

– Не чувствовала угрозу с их стороны? – настаивает Холкомб. – Ни разу?

Я тяжело дышу и сглатываю. В памяти всплывает угроза дяди, озвученная несколько недель назад. Наверное, Сэси услышала его, пока он уводил меня от нее, а позже рассказала Терренсу.

– Теперь тебе восемнадцать, – добавляет он. – Ты считаешься совершеннолетней во всех пятидесяти штатах, и как раз вовремя, перед началом снегопадов.

Слова застревают в горле. Резким рывком освобождаю руки.

– На самом деле ты им не нравишься, – говорит Сэси. – Ты полезна. Как и все мы, кто их обслуживает. – Она гладит мой живот по кругу, по-прежнему упираясь подбородком в мое плечо. – А когда они оттрахают тебя и ты забеременеешь, то получат полный контроль над тобой и твоими банковскими счетами… навсегда.

Нет. Они – мой дом. Пик – это мой дом.

– Останься с нами, – шепчет Холкомб, приблизившись. – Пойдем домой со мной.

Зажатая между ними, ощущаю собирающиеся на глазах слезы. Холкомб наклоняется, припадает ртом к моей шее. Я начинаю плакать.

Вдруг чья-то рука хватает мое запястье и дергает. Охнув, спотыкаюсь и падаю в объятия Калеба. Крепко прижав меня к себе, он касается лбом моего лба. Подняв помутившийся взгляд, смотрю на него.

Парень крепко целует меня в лоб, отчего я замираю на миг.

Слова Терренса и Сэси кружат в голове, но, окутанная теплом Калеба, я начинаю постепенно забывать весь этот разговор, перестаю замечать все вокруг, кроме него.