Доверие

Калеб наливает воды в стакан. Я жду пререканий, потому что, по мнению папы, не способен придумать или сказать ничего путного. Он никогда не слушает, лишь предлагает в ответ полную противоположность того, чего я хочу.

– Тирнан переживает смерть родителей, – произносит папа, проглотив еду. – Она взрослая. Я не могу указывать ей, что делать.

– Она не взрослая, – возражаю я. – Ее место здесь. Решать тебе, а не ей.

Откинувшись на спинку стула, он бросает свой сэндвич на тарелку. Знаю, о чем отец думает. Я говорю словно гребаный псих. Неужели мне действительно хочется, чтобы он притащил девушку сюда против ее воли?

– Похороны состоялись только вчера. Она еще может вернуться.

Ага, конечно. Мы ругались с ней, как последние говнюки, и Тирнан решила уехать, особо не задумываясь. Зачем ей возвращаться? Я бы не вернулся.

Потянувшись за соком, открываю крышку и подношу контейнер ко рту. Вдруг наверху хлопает дверь, затем слышится скрип половиц. Я замираю, встретившись взглядом с отцом. Он прищуривается и спрашивает:

– Ты кого-то привел домой вчера?

Ставлю сок на стол. Мы оба навостряем уши.

Может, Калеб привел кого-то…

Не успеваю я закончить мысль, как с лестницы доносятся шаги. Обернувшись втроем, мы обнаруживаем Тирнан. Она в мешковатых джинсовых шортах и моей футболке, зябко обнимает себя, пытаясь согреться. Ее волосы растрепаны, а на глазах солнцезащитные очки.

– Доброе утро, – говорит девушка, зевая.

Я подскакиваю со стула, изумленно пялясь на нее. Прошмыгнув мимо стола, она подходит к кофеварке.

– Доброе утро?! – восклицаю я. – Откуда ты взялась?

Тирнан просто забрела сюда, будто и не уезжала. Это сон?

– Когда ты приехала? – спрашивает отец, не дав ей шанса ответить мне.

– Как добралась из аэропорта?

– Ты вернулась, – произношу я, до сих пор пребывая в шоке. Мое сердце бешено колотится.

Она действительно здесь? То есть Тирнан все это время была в своей спальне, пока я тут дулся, черт побери?

Девушка оглядывается через плечо и смотрит на нас с папой, словно на идиотов.

Объятий она сейчас определенно не стерпит.

Взяв свою кружку, Тирнан выходит из комнаты.

– Я разберусь с Бернадетт, покормлю лошадей и собак, соберу помидоры, а потом приготовлю завтрак. И еще, вы не принесете дров в мою комнату? Ночами начинает холодать.

Она поднимается на второй этаж, я тем временем смотрю на папу со слегка приоткрытым ртом.

– Я вас не накормлю, пока не приведете конюшню в порядок и не потренируете Шони! – кричит Тирнан с лестницы. – Вперед!

Глаза отца округляются. Вскочив с места, он запихивает в рот последний кусок бекона, а я смеюсь, делаю щедрый глоток апельсинового сока и поспешно покидаю кухню.

Накрыв кобылу попоной, провожу рукой по ее морде между глазами, после чего запираю стойло и выбегаю из амбара.