Дотянуться до звёзд

Я протянул ему распечатанные страницы – доклад по макроэкономике, который я написал для Коннора. Мои слова, его имя на обложке – как в старые добрые времена.

– Твоя правда, – признал Коннор и засмеялся. Он оттолкнулся от стола и направился к кушетке. – Ладно. В общем, мы идем в музей поэтессы, а это очко в мою пользу.

Я возвел глаза к потолку. Очки, победы, счет… Место Коннора на бейсбольном поле, а не в фамильном особняке Эмили Дикинсон. И вообще я завязал помогать Коннору на предмет его отношений с Отем.

Во всяком случае, так я себе говорил.

Я отказался писать сообщения вместо него, но не мог держать рот на замке и давал ему советы. Хуже всего было то, что я хотел счастья им обоим. Я советовал Коннору не только ради него, но и ради блага Отем.

– Не будь так строг к себе, – посоветовал я. – Ей нужен кто-то, кто будет ее смешить, кто сделает ее счастливой.

Сидевший на кушетке Коннор фыркнул.

– А еще ей нужны поэзия, содержательные беседы и умение сказать правильные слова в подходящее время – вся та ерунда, в которой я не силен. Говорю тебе, Уэс, если бы мы с тобой слились в одного человека, то получился бы идеальный парень для Отем.

Я потрясенно уставился в пространство. Сколько раз я жалел, что не обладаю непринужденным юмором Коннора, его дружелюбной манерой поведения, притягивающей людей? В отличие от него я мог только злобно насмехаться и скалить зубы.

Впрочем, лучше отталкивать людей, чем терять. Такова печальная истина, выстроившаяся вокруг меня, подобно экзоскелету или доспехам, которые я никак не мог снять.

– Пойду бегать, – объявил я.

– Круто. – Коннор зевнул, потянулся и взялся за пульт от приставки «ИксБокс». – Тогда я позже закажу пиццу.

Не говоря больше ни слова, я вышел за дверь и побежал, мысленно гоня от себя Отем, как последний дурак. Вот только она никуда не исчезала: ее образ снова и снова вставал у меня перед глазами, и в голове появлялись все новые стихотворные строки.

– Хейз… О боже мой… Да… ДА…

Голос моей подруги разносился по дому, спинка ее кровати ритмично скрипела. Я прижала подушку к лицу и перекатилась на живот. Часы показывали три часа ночи. Весь последний месяц по выходным Руби и бегун из Уэслиана исполняли эту песню, вне зависимости от того, хотела я ее слышать или нет.

В конце концов Руби испустила протяжный вопль, явно свидетельствующий о том, что она таки унаследовала вокальные способности своей матери, и в квартире установилась тишина. Однако меня это уже не радовало: через два часа мне предстояло встать и пойти на работу в «Белый султан».

Я перекатилась на спину и уставилась в потолок. У меня даже не было сил сердиться. У Руби и Хейза отношения.