Дотянуться до звёзд

Я включил радиоприложение, настроенное на волну местной радиостанции, и под звуки музыки стал мысленно повторять свою привычную мантру:

Оставь это в прошлом.

Я добежал до окраины Амхерста, туда, где свет уступал место темным полям. Какое-то время я стоял и смотрел в непроницаемую черноту, потом повернулся и побежал обратно. Диджей у меня в наушниках объявил:

– А сейчас мы послушаем «Океанские глаза» от шестнадцатилетнего дарования Билли Айлиш.

Я замер, упершись руками в бока, и слушал, как девушка пела про человека, за которым наблюдала издалека, как она утонула в глубине его глаз и его блестящего ума.

Я выдернул наушники из ушей и стал ходить по кругу, кипя от злости.

– Это я, – проговорил я в темноту. – Это же я, а вовсе не он, черт возьми.

Я глубоко вздохнул. Нужно рассказать Коннору правду. Нас с Отем связывало нечто необъяснимое, и если я не признаю этого вслух, это чувство сожжет меня изнутри.

Я побежал обратно в город – сначала рысцой, потом со всех ног. Несся сломя голову. Еще один забег, но он был важнее всех моих предыдущих забегов, намного важнее недавних соревнований. Я мчался к Коннору, чтобы сказать ему правду, и, возможно, он меня поймет.

А может быть, скажет, что уже слишком поздно…

Я действительно опоздал.

Я увидел их в кафе «У Клэр» на другой стороне улицы: они сидели за столиком, склонившись друг к другу. Вот Коннор потянулся и погладил Отем по щеке, привлек ее ближе.

Их первый поцелуй, и у меня билет в первом ряду. Это же я помог этому случиться.

У меня в животе образовался ледяной ком, капли пота неприятно холодили кожу.

«Ты постарался на славу, Тёрнер, а теперь пожинай плоды своих трудов».

– Назовем это нашим вторым свиданием? – Коннор Дрейк улыбнулся очень застенчивой и оттого очень трогательной улыбкой. – Или мне выпал второй шанс исправить наше первое свидание?

– Как насчет «Первое свидание, часть вторая»?

Улыбка Коннора снова стала стопроцентно ослепительной и заразительной.

«Господи, до чего же он красив. К тому же он чувствительнее, чем кажется».

Я ждала, что Коннор заговорит со мной так же возвышенно и романтически, как в своих сообщениях. Вместо этого повисло молчание. Я оглядела кафе, любуясь деревянной мебелью и приглушенным карамельно-желтым светом. Под столом лежал мой рюкзак, набитый текстами по антропологии, которые я захватила с собой на всякий случай; я похлопала по рюкзаку ногой.

– Мне нравится это кафе, – сказала я в конце концов. – Только не рассказывай моему начальнику, владельцу «Белого султана».

Коннор пальцем начертал у себя на груди крест, словно перечеркивая сердце.

Молчание снова угрожающе нависло над нами, и мы одновременно поспешили его нарушить.

Напряжение чуть спало, но вместо приятного предвкушения я почувствовала неловкость.