Дотянуться до звёзд

Этот беспокойный ритм и голоса других гостей заполняли повисшее над нашим столиком молчание.

– А у тебя есть братья или сестры? – спросила я.

– Один брат, – ответил Коннор. – Старший.

– У меня тоже есть брат, – сказала я. – Только младший. Он сейчас в старшей школе.

– Джефферсон учится в Гарвардской школе бизнеса, – проговорил Коннор. – Наверняка получит диплом с отличием. Скорее всего, будет работать с моей матерью в сенате штата, а когда-нибудь откроет свой офис.

Он помрачнел, и я поняла, что выбрала неудачную тему для разговора. Еще я сообразила, что Коннор не привык испытывать негативные эмоции. Печаль для него – как слишком тесный костюм, который хочется поскорее снять.

Он посмотрел на меня и, похоже, только теперь сообразил, что нахмурился.

– Нет, извини. Все отлично. Он идет верным путем, собирается изменить этот мир. А я между тем хочу открыть спортбар. Родители мне об этом напоминают. Постоянно.

– Они сильно на тебя давят?

– Они занимают высокое положение в обществе и ждут от своих детей того же. – Он покачал головой, снова отхлебнул пива и подмигнул мне. – Я, в отличие от некоторых своих знакомых, не рвусь спасать мир.

– Мне кажется, у каждого своя дорога, – сказала я. – Моя должна вывести меня в мир, чтобы я смогла немного облегчить жизнь некоторых людей. Надеюсь, когда-нибудь у меня получится. А твоя дорога – создать место, в которое люди смогут приходить. Гавань.

Медленно-медленно улыбка Коннора становилась все шире и шире – так восходящее солнце освещает все вокруг.

– Ага, точно, – подхватил он. – Гавань. Отличное определение.

Я грелась в лучах его улыбки.

Коннор все смотрел мне в глаза, и я нервно улыбнулась, ощутив тихий звоночек – момент был пронизан электричеством. Я заправила за ухо прядь волос и посмотрела вдаль поверх плеча Коннора.

– Ты был прав. Закат действительно прекрасен.

– Ага, – тихо проговорил он. – До безумия прекрасен.

Но смотрел Коннор не на закат, а на меня.

Остаток вечера напоминал неисправный водопроводный кран. Порой разговор тек легко, порой еле-еле, а временами намертво обрывался, так что повисало неловкое молчание.

И больше никаких «дзинь».

Солнце зашло, и официант зажег свечу, что стояла в центре стола в стеклянном подсвечнике. Я поймала себя на том, что думаю о куче домашних заданий, которые ждут меня дома.

После десерта мы пошли обратно на парковку. Двое парковщиков ходили кругами вокруг машины Коннора и рассматривали ее со всех сторон.

– Привет, ребята, – сказал Коннор, нажимая кнопку, чтобы отключить сигнализацию.

– Здоро́во, парень, – ответил один из портье. – Отличной поездки.

– Не возражаешь, если мы посмотрим, как ты будешь ее заводить? – спросил второй.

Улыбка Коннора стала самодовольной.