Дотянуться до звёзд

– И я не знаю, почему ты все это делаешь. – Он встал. – Я пошел спать.

– Все в порядке, Уэс. Я ничего ей не скажу. Все равно все изменится, как только мы сядем в самолет.

– Да, все изменится.

«Мы с тобой изменимся. Возможно, безвозвратно».

Коннор отсалютовал мне бутылкой пива и унес ее с собой в комнату.

Я тяжело опустился на стул и схватился за голову.

Взгляд мой упал на недописанное стихотворение, а в голове звучали слова Коннора: «Она любит тебя. Она любит тебя. Она любит тебя».

Если я протяну руку и возьму эту любовь, это разрушит три жизни. Коннор вступил в армию и теперь отравляется на войну, потому что хотел доказать, что достоин любви. Отем отдала ему свое сердце и тело. Мое будущее туманно, я не знаю, что станется со мной через две недели. Здесь и сейчас я знал только одно: именно я бездумно играл с сердцами Коннора и Отем, и если я все не исправлю, то потеряю их обоих.

Глава двадцать девятая

Я моргнула и подняла глаза на стоявшую у прилавка покупательницу.

Кипя от гнева, женщина потрясала пакетом с выпечкой.

– Ой, мне так жаль. Я сейчас все исправлю.

Я взяла щипцы и пакет для выпечки и попыталась подцепить последнюю оставшуюся на подносе булочку.

«Три дня. Они уезжают через три дня».

Медвежий коготь вывалился из щипцов, упал на пол и развалился на кусочки.

– Ну, это просто потрясающе! – рявкнула покупательница. – И, конечно же, это был последний?

– Простите, – пролепетала я. – Мне так жаль, я не могу…

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции, но слезы сами брызнули из глаз, и я убежала на кухню, к Эдмону.

Я села на перевернутую корзину из-под муки, скорчилась, обняла себя руками, борясь с рыданиями.

– Филипп, встань за прилавок, – услышала я голос Эдмона. Потом он присел передо мной на корточки.

– Простите, Эдмон. Не могу сосредоточиться. Я в полном раздрае.

– Скажи мне, дитя мое, что стряслось?

– Через несколько дней Коннор и Уэс уезжают, сначала будут проходить специальную подготовку, а потом их отправят на Ближний Восток.

Я буквально не знала, что на это ответить. С того утра, когда Коннор тихо выскользнул из моей постели, мы почти не разговаривали. Он прислал несколько сообщений, в которых писал, что готовится к отъезду, и это отбросило меня в ту точку, где я находилась перед его отправкой в тренировочный лагерь, – в ад неизвестности, так что я снова не понимала, на какой стадии находятся наши отношения и что чувствует Коннор. Любовь, которую я ему отдала, не была потеряна – он просто запихнул ее в задний карман, уходя из моей спальни. Я понятия не имела, хранит ли он ее или выбросил за ненадобностью.

«Ему тоже страшно, – думала я. – Ты тут носишься со своими сердечными переживаниями, а он рискует жизнью».

Бессодержательная мысль, но ничего другого у меня не было.