Досветки в Глуши

Отчего она такая? Почему их привечает?

- Дак одного поля ягоды. От Тайки одна оболочка и есть. Пришибло когда-то закляткой, с тех пор не в себе ходит.

- Она теперь что пустой сосуд. – подтвердила заполоша. – Подселенная ей по-своему правит, голосом ейным говорит, руками работу делает, ногами земелю топчет.

Это звучало довольно странно и Лида притихла, задумалась – как вообще возможно подобное. Где же помещается та подселенная? И как выглядела изначально?

За мыслями, она вновь задремала. И монотонное соло вытьяны теперь скорее укачивало, а не пугало.

В следующий раз Лида проснулась от стука."

"- Выйди к нам! Выйди к нам! – призывало из-за двери. – Скучно-о-о! Хотим играть! Выходи, Лида-а-а!

Внутри неприятно засвербело – Лида узнала зловредных сестриц. Показалось, что они совсем рядом, прямо за дверью. И не собираются отступать.

- Нечего. Нечего, - пробухтел недовольно запечник. – Не принимаем нынче, идите себе, не до вас!

- Не уйдём! Не уйдём! – противно захихикали сестрицы. - К вам хотим! Отворяй!

- Вот придёте вчера, тогда и пущу! – тут же нашёлся Тихон и подмигнул сжавшейся Лиде.

- Послал! Послал! – завизжали девчонки вразнобой.

Они ещё долго толклись возле дома, но постепенно недовольные крики отдалились и поутихли. Наступило временное затишье.

- Как вы странно сказали... – не выдержала Лида. – Про ""вчера...""

- Дак известно дело. Меня бывший хозяин обучил.

- Настырных так и отваживают, – заполоша протёрла крылышком стекло и вздохнула. – Где-то наш Николаша? Когда вернётся?

- Не рви мне сердце, - Тихон стукнулся лбом о печь. - Моя вина! Только моя!

- Опять завёл! – рассердилась волосатка. – Говорено уже про то, что без толку повторять.

-Моя, моя, - не послушался Тихон и они негромко заспорили.

Лида же снова прилегла. Но сон больше не шёл.

Она думала как помочь Николаю. Его невероятное превращение вовсе не пугало её. Тревожило лишь одно – вдруг, он не сможет вернуться? Вдруг останется волком навсегда??

В случившемся с ним Лида теперь винила себя. Ведь если бы он не вступился за неё – не произошло бы той жесткой расправы. А, значит, не случился и оборот, и Николай остался бы человеком.

Мысли кружили в голове... перетекали от Николая – к той жуткой старухе с клюкой, после – к её тайному облику, уродливому и одноглазому... следом – к кукляшке-чурбачку, заготовке, за которой велась охота.

Как говорил ей Тихон – это вместилище? Сосуд?

Что, если разбить её? Как-то попробовать уничтожить? Может быть - сжечь? И правда! Как она не подумала раньше! Нужно забрать чурбачок из машины и бросить в печку. Пускай сгорит. И тогда бабка отстанет от неё. Наверняка отстанет! А с ней и вся прочая свита!

Окрылённая этой спасительной мыслью, Лида вновь задремала.

В зыбком тянущем мороке привиделась ей говорящая голова.