Доступ к телу

Коган думал, уже ничего не добавит, но с кровати послышалось:

С ней было просто. Уже засыпая, он думал о том, что в ее неправильном профиле заключена неуловимая и почти незаметная красота. Если бы художник решил одной линией носа изобразить портрет, каждый бы по этому штриху узнал «оригинал». Сейчас все женщины одинаковые, сонно размышлял Коган – одинаковые губы, одинаковые брови, одинаковый макияж. Он часто вообще не мог отличить одну от другой, а эта… Некрасивая. Но она отличалась.

Он так и уснул при свете лампы под мерное дыхание чужачки с кровати.

Можно было просто включить музыку – дорога длинная, – но Люку нравились ее ответы. Остроумные, интересные, нетривиальные. И потому игра в «ассоциации».

– Колбаски в слоеном тесте с сыром.

– Никогда не пробовал.

– Потому что я делаю их сама.

– Та, которая не поймана.

– Женщина ничего не должна.

Люси приподняла бровь:

– Мужчина тоже ничего не должен.

Коган взглянул на соседку с уважением.

Пассажирка почему-то замялась. Ответила через паузу:

– Люблю участвовать в математических турнирах в свободное время. В сети, под вымышленным ником.

– В математических турнирах?

Люк забыл, что можно удивляться. Этим утром он заметил, что начал воспринимать Люси иначе, не отдельно «большой нос, круглые глаза» и так далее, но Люси целиком. Ее нос стал казаться ему просто носом «Люси», без круглых глаз она не смотрелась бы так умилительно по-совиному, с более пышными волосами утратила бы изюминку. Да и проглядывала сквозь ее внешность многогранная личность и симпатичный Когану прямолинейный темперамент.

– Нелюбимое занятие?

Сам он любил и руль, и дорогу. Вот как сейчас, когда, кажется, вокруг постепенно наступала весна. Чем дальше от Северного Леса, тем больше солнца, прогалин по обочинам, луж и ярких бликов. Встречных машин почти нет, кати себе в удовольствие.

Люси прижала ближе к животу сумку.

– Я нервничаю на дороге. Или сильно пугаюсь, или становлюсь агрессивной.

Он действительно понял. Бывает.

– Нет, с тремя мужиками с одним рабом…

Он даже повернулся, чтобы увидеть, как пассажирка трясется от смеха.

– Второй раб не нужен?

– Нет, первый еще не стерся.

– Ах, размечтался я…

Спустя минуту его удивило то, что Люси начала подпевать незнакомой ему песне по радио, даже сделала громче. И голос, оказывается, совсем не грубый, а очень даже мелодичный. Чтобы услышать его лучше, Коган на пике высокой ноты ловким щелчком выключил приемник, и тут же огребся. Хотя пару пропетых нот услышать он успел.

Люси щелкала по кнопкам, пытаясь вернуть радио, теперь смеялся водитель.

– Я просто хотел послушать твое пение.

– А билет на мой концерт не хотел приобрести?

И расстроилась, когда поняла, что ее любимая волна сбилась – из динамиков теперь лились помехи и шорох.