Доступ к телу

Наверное, еще до моего пробуждения сходил в столовую, взял яиц, свежего хлеба, сыра, помидоров, колбасы.

Очень трогательно, заботливо. Было бы. Если бы Гранд не молчал…

Что-то случилось с ним за ночь. Напала какая-то странная задумчивость, даже отстраненность, и это тогда, когда мне болезненно сильно хотелось его теплоты, его присутствия. Люди ведь могут не говорить, но чувствовать друг друга, понимать, что они вместе. Вчера случилось между нами то самое доверие, которого Гранд так ждал, а теперь его отклика ждала я. Объятий, как тогда, когда мы вернулись от разрушенного моста. Чтобы меня просто держали, и я ощущала, что больше не одна. Мне нужны были эти беседы, улыбки, незримое чувство «мы вместе».

Были хорошо прожаренные яйца на тарелке и пасмурный день за окном. Валил снег.

«Почему? Все ведь шло так хорошо?» Может, он грустит оттого, что мне пора уезжать, так я готова заверить, что буду ждать, скучать, писать…

Только не сама, не первая, не в этот раз. В этом месте должны быть его слова и его реплики. Что-то похожее на «не переживай, три недели пролетят быстро. Я буду приезжать на выходных…»

Откуда взяться тишине?

Сыр был средним, не ароматным, просто соленым, а хлеб удался.

– Во сколько заедут новобранцы?

«Нужно многое подготовить», – слышалось в молчании.

Я ничего не понимала. Разве у фильма, в котором все шло к счастливому финалу, может быть печальный конец? У режиссера сверху меланхоличное настроение?

– Твоя машина готова.

Вот так просто? А дальше мы снова по отдельности, как были до того?

– Гранд? – Он смотрел прямо на меня, но взгляд не прочитать. – Все в порядке?

Не ответил, отставил кружку с кофе, отошел к окну, за которым сыпало. Застыл.

– Ты не хочешь, чтобы я уезжала? Все дело в этом?

Я подошла к нему сзади, непривычно хрупко реагируя на то, что разговариваю со спиной.

Он повернулся. Впервые потеплевший, похожий на вчерашнего себя, когда в его душе звенело восхищение от нашего единения. Посмотрел с печалью и нежностью – вспомнилось хорошее.

Взял мои щеки в ладони, погладил; мое сердце стремительно растекалось в лужу.

– Такая степень доверия, – он тоже вспоминал вчерашнее. – Знаешь, на что это похоже?

– На что? – я спросила это одними губами.

А он как будто прощался. Не восторгался больше единением, но пытался его запомнить.

Я молчала долго. Меня все это не устраивало – полный неадекват. Отошла обратно к столу, чувствуя, как ширится между нами щель. О чем я не думала, просыпаясь этим утром, так что наши жизни с моим отъездом просто разойдутся (как в прошлый раз). Бред.

– Похоже? – спросила, разделив удивление с горечью. – Похоже на любовь?

Дальше нужно было молчать. Выйти, проветриться, закурить, я не знаю.