Жаркий, ты достал!

Тем более у меня меркантильный интерес, скоро я стану как Лера и заставлю тебя ухаживать за мной, – она мягко улыбнулась, хоть и старалась говорить грозно.

– Коварная и продуманная женщина, – в ответ улыбнулся Данил.

– Ха! А ты как думал? – Евка приосанилась. – Разобрались?

– Разобрались, – ответил Данил и шагнул в подъезд. – Но ты все-таки командир.

– Да? – Ева, поднявшаяся на несколько ступенек вверх, теперь могла посмотреть в глаза Данилу не задирая голову. – Сильно командую?

– Да ты настоящая тиранша, но, должен отметить, очень миленькая, – не дразнить Еву было просто невозможно.

– Я просто не могу остановиться, – улыбка у Евы пропала, она стала серьезной и грустной. – Дань, я так испугалась. Как никогда в жизни.

– Козочка, – Данил обнял ее крепко-крепко, – я сам испугался.

– Дань, не прижимайся так сильно, пока нельзя, – напомнила ему Ева.

– Говорю же – тиранша, тотальный контроль, – усмехнулся Данил, отпуская ее. – Хотя ты права, подъезд вообще неподходящее место. В квартире, вопреки обыкновеню, был идеальный порядок. Значит, Ева снимала стресс уборкой.

Им дали один день для себя. Все понимали, что этим двоим нужно побыть просто вдвоем, без толпы галдящих родственников, без рыдающей и ругающейся Алки и суетящейся теть Светы.

У Данила впереди длительный больничный, после которого он в пожарную часть уже не вернется. Заявление на увольнение он забирать не передумал, пора расти дальше. И все-таки где-то в душе он идеалист, раз собирается перейти на должность пожарного следователя.

– Ев, нам нужно поговорить, – Данил весь день собирался с духом. В больнице у него было много времени подумать и понять, насколько ему повезло с Евой. И окончательно убедиться, насколько устал от работы. А теперь ему есть что терять. Можно сказать, они еще легко отделалась: отравление продуктами горения, ожоги, ушибы, у одного перелом ноги. Но живы же. – Серьезно.

Евка застыла испуганным сусликом перед диваном. Таким Данила она видит в первый раз. Он какой-то потерянный, в глазах грусть, и нет обычного хулиганского блеска.

– Дань, ты меня пугаешь, – и Ева не шутила. Подтянув рукава свитера до локтей, собиралась сложить руки на груди в защитном жесте, но не успела, он схватил ее за запястье, дергая на себя.

– Ева! – от такого рыка она зажмурилась. – Что это?!

– Где? – она и в самом деле не поняла, с чего вдруг такой переполох.

– Это, – он осторожно дотронулся до безобразного пожелтевшего синяка на сгибе локтя.

– Капельницы, – Ева мягко улыбнулась. – Парочку не очень удачно поставили.

– Ев, а ты ничего не хочешь мне рассказать? – до дрожи вкрадчиво спросил он.

– Рассказать что? Что есть от переживаний не могла? Что тошнило от одной мысли о еде? Что дергалась на каждый звонок? Не хочу.