Жаркий, ты достал!

– Где? Где Данил? – она вцепилась в его руки как клещ. – Что с ним?

– Данил в реанимации, – дядь Саша был бледен, у него мелко тряслись руки и срывался голос. – К нему все равно не пускают.

– Но мне надо! – закричала она и побежала в здание.

– Ева, не пустят, – дядь Саша быстро догнал ее и схватил за руку. – В реанимацию не пускают.

– Это же где… – она неопределенно махнула рукой, разом забыв все слова, – трубки, аппарат этот пищащий и все такое, да?

Несколько раз глупо хлопнув глазами, Ева, закрыв рот рукой, заревела. Она рвалась куда-то, плохо понимая, куда идти. Ее не успокоили ни осторожно-оптимистичный прогноз, ни то, что скорая прибыла вовремя.

– Как? Там же эта… спецовка… боевка! Каски, шлемы, кислород… Там кислород с собой, как можно было дымом надышаться?! Как?!

Последней каплей стала замеченная где-то в глубине бокового коридора каталка. Пациента, укрытого простыней, не то ввозили в палату, не то вывозили из палаты. Психика просто не выдержала и ушла на перезагрузку, Ева упала в обморок.

Очнулась она на кушетке где-то в процедурной. Рядом сидела теть Света.

– Евочка, очнулась? – ласково спросила она. – Воды?

– Н-нет, ой, – зажав рот рукой, Ева сползла с кушетки и ее вывернуло в урну с медицинским мусором. – Ох, – она, сев на пол, оперлась о стену и прикрыла глаза.

– Ев, а ты не беременна? – задала неожиданный вопрос теть Света.

– Я? Нет, – отрицательно замотав головой, Евка вспоминала все их упражнения. – Нет, – категорично заявила.

– Очнулись? – вернулся врач, и с удивлением посмотрел на сидящую на полу девушку. – А вы почему на полу?

– Стошнило, – Евке было неловко, и она отвела взгляд. Она не видела, что теть Света показала руками невидимый живот и выразительно на нее посмотрела. Врач понял, и кивнул женщине на дверь.

– Ева, я же не ошибаюсь? – мужчина присел перед ней на корточки. – Вы давно у гинеколога были?

– Не очень. Планово. Нет, я не беременна. Тем более месячные прошли по графику.

– Сдайте анализ ХГЧ, аптечный тест может показать неправильно. Вашего жениха мы обязательно поставим на ноги, – врач ободряюще сжал холодную Евкину руку. – Молодой, крепкий, организм сильный. А пока я вам укольчик сделаю, и отправляйтесь домой.

Ему некогда было возиться с истериками родных, его забота – пациенты. За двадцать лет уже немолодой врач повидал много всякого: слезы горя, радости, бессилия. Парней доставили в критическом состоянии, полное заключение он предоставит следователям, а молоденькой женщине, сейчас тихо плачущей на полу в процедурной, эти подробности лишние. Парни выкарабкаются, кожные покровы восстановятся, не все, но шрамы украшают мужчин.

За Евой приехали родители. Находясь под успокоительным, она не сопротивлялась. На работу не вышла ни завтра, ни послезавтра.