Жаркий, ты достал!

– Козочка, меня в который раз поражает твой слег, – Даньке удалось таки припереть все за один заход, и сейчас он опустил пакеты на пол возле порога. – Дикая смесь аристократии и какой-то гопоты.

– Ты прав, – Ева была абсолютно серьезна, – надо следить за языком, – проговорила решительно, и Даньке это не понравилось. Где чувство юмора, это вот сейчас что за незнакомая скучная тетка появилась вместо вредной и язвительной Евы? Воистину, умная женщина – морока для мужчины и вред для самой себя.

– Евка, нормально все будет, – обняв ее со спины, Данил поставил подбородок на слишком умную блондинистую голову. – Хотя, конечно, зря я Алку отговорил. Она хотела танцоров Костяна сюда пригласить. В подарок.

– Нет! – в ужасе выдохнула Ева, напрягшись всем телом. – Скажи, что ты пошутил!

– Да какие шутки. Еле отговорил, честное слово! Так что твои родственники по сравнению с моими – младенцы!

– Завтра будет очень, вот просто очень тяжелый день, – еще больше помрачнела Ева. Кажется, покончить со всем разом было очень плохой идеей.

– Да нормально, – беспечно отмахнулся Данил, выпуская ее из объятий. Сразу стало так холодно. – Давай все распихаем и завалимся на диван, – выдвинув дельное предложение, легко подтолкнул впавшую в ступор Заучку под пятую точку. – Хм, прям отличненько…

– Ой балбес, – пробурчала Ева, прекрасно поняв, к чему относится последнее замечание. Вот же… пошляк!

– Это называется равновесие. Всё, заканчивай себя накручивать.

Данька считал, что Ева излишне драматизирует. Ну в чем проблема сказать особо нахальным, что это не их дело? Ну не сможет она, так у него с этим вообще никаких проблем нет! Действительно, накрайняк можно привлечь Алку, рыжая только рада будет развлечься. Уж вдвоем-то они тут устроят, если нужно будет, моральный армагедец всем, кто будет обижать козочку.

В ту ночь, когда он как последний дурак повелся на провокацию, Данил не без усилий, но немного прищемил эго. И всё стало сильно проще. Особенно впечатлила тихая и серьёзная речь, которой позавидовал бы даже Пожарский, когда Ева, серьезно глядя в глаза и тыкая ему в грудь острым ноготком, объяснила каким образом и как далеко может пойти со своими самцовыми комплексами. В конце заявив:

– Всё, теперь я девочка. Хочу на ручки, пироженку и похудеть.

Причем про похудеть она не шутила!

А еще Ева оказалась настоящей липучкой. Вот это вообще было полной неожиданностью. Если раньше она только во сне цеплялась за него, то теперь и по вечерам проходу не давала: прижавшись к его боку спиной, могла так стучать по клаве ноута, что удивительно, почему кнопки не отлетали, шипела, ругалась, вздыхала, но чтобы он был рядом. Мда, к такой Еве он готов не был. А если честно, то от такой сразу бы сбежал, боясь быстрого окольцевания.