Жаркий, ты достал!

 – Наверное, соглашусь. Сами же предложили.

– ..ть! Ты … и …, охламон! Мать вашу, все нервы мне вытрепал! – грохнул по столу кулаком Пожарский Семен Константинович. – Данил, ..ть! Хрен тебе в следующий раз, а не отпуск! – орал мужчина, уже покрасневший от натуги. – Хоть бы раз ты его нормально провел!!! Какого черта ты свалился на мою голову?!

У всей в их пожарной части были обычные фамилии: Ивановы, Смирновы, Назаровы и так далее, и только двое выделялись – Пожарский да Жаркий. Начальник пожарной части Пожарский и пожарный Жаркий частенько подвергались тонкому троллингу. И если над начальником подтрунивали тихо, то над Данилом громко и с удовольствием.

Когда Жаркому устраивали разнос, а это бывало довольно часто, коллеги старались сохранять серьезное выражение лиц, тщательно сдерживая улыбки. Невысокий плотный Константиныч, орущий на крупных габаритов парня, являл собой зрелище довольно забавное. А орал он частенько, потому что Данил ловко ходил по грани должностных инструкций и техники безопасности. Ну а в отпуск парня было хоть не пускай.

Вот и сегодня с утра Семену Константиновичу уже сверху устроили профилактический разнос, и он ходил раздраженный, давая нагоняи по мелочи: то фары у пожарных машин мутные, то рукава скручены не так, то вообще все лентяи и бездельники. “Барин гневаться изволит”, – хмыкали пожарные. Прозвище “Барин” как нельзя лучше подходило их начальнику в том числе из-за благородной седины и манеры держаться. Его легко было представить в таком стеганом халате, вышедшим с утра на крыльцо, чтобы дать разгон холопам. Вот хоть на иллюстрацию в какую-нибудь классику его помещай. Да и фамилия тут сыграла решающую роль. Последней каплей, сорвавшей крышечку негодования Барина, стал Данил, притащившийся в последний день отпуска с больничным листом.

Теперь из кабинета на всю пожарную часть разносился отборный мать, изредка перемежающийся предлогами и междометиями. Суть всего происходящего можно было описать буквально в двух словах – опять Жаркий нашел приключения на свою ж… голову.

– Да как будто я специально, – буркнул Данил.

– Да! – пошел на новый круг Семен Константинович. – Ты специально ищешь приключения на свою задницу! Твои геройства мне уже расписали! Уйди с глаз моих, не доводи до греха.

Данил пожал плечами и вошел вон, сдаст больничный лист куда положено и домой, ребра побаливают, полежать бы.

– Не уволил? – со смешком спросил Михаил, когда Данил заглянул поздороваться с ребятами.

– Нет, – поморщился Данька. – Не за что же. Так, поорал. Что у нас опять?

– Нам не доложили. А о твоих подвигах наслышаны уже.

– А что, нужно было дать этому придурку утонуть? – спросил Данил, усаживаясь на стул. – Хотя человечество в его лице ничего бы не потеряло.