Досье на Крошку Че

И вдруг разоделся, гулять начал!

— Думаете, мать Игоря дала денег его приятелю, чтобы тот не учинил скандал?

— Не знаю, — отчеканила Полунина, — мне другое известно! Лидия попросила меня молчать о самоубийстве, и я ее очень хорошо поняла. Катя-то осталась с Тришкиными.

— Родители Юли не захотели взять внучку? Почему? — удивилась я.

— Не знаю, о чем они там себе думали, — ответила Сима, — просто перечисляю факты. Девочка осталась жить с отцом и бабкой. И как ребенок начал бы относиться к папочке и мачехе, если бы узнал, что они — причина гибели его родной мамы?

— Игорь женился на Нине?

— Ну да.

— И Лидия Константиновна не была против?

— Нет.

— Странно.

— Почему?

— Насколько я поняла, свекровь любила погибшую невестку.

— Очень. Они были чрезвычайно близки.

— И Лидия Константиновна допустила в дом ту, которая фактически убила Юлю?

Сима скривилась.

— Вам трудно представить себе любовь Лидии к сыну. Игорь сказал, что хочет жить с Ниной, и его мать не стала перечить. Она все устроила. Хоронили Юлю как жертву автокатастрофы, вроде она взяла левака, а тот не справился с управлением. Никто ничего не заподозрил. Думаю, свекрови стоило немалых денег «замазать» ситуацию. Небось и свидетельство о смерти ей нужное выдали, не указали в нем истинную причину кончины Хазе.

— Кого?

— Юли.

— Нет, вы произнесли какое-то странное слово…

— Хазе?

— Да.

— Это девичья фамилия Юльки. Она была Юлия Хазе, с немецкого ее фамилия переводится как «заяц», — улыбнулась Сима. — После свадьбы она стала Тришкиной и все смеялась, что ей с фамилиями не везет. Согласитесь, «Тришкина» ничуть не лучше, чем «Хазе». Кстати, из-за фамилии Юлю в институте считали немкой, а она русская, и откуда такое странное прозванье, никто из ее родных не знал. Кстати, Юлю отпевали, и никакой болтовни о самоубийстве не шло, правда, потом разговоры все же начались…

Нина с Игорем прожили недолго, с год, Серафима точно не помнила. После развода Нине отошла та самая дача, где погибла Юлька. Димону, по предположению Полуниной, снова денег дали. А разговоры пошли, скорее всего, с подачи Карякина. Во всяком случае, он звонил Серафиме и говорил:

— Скоро книгу напишу. Кое-кому мало не покажется, узнает себя.

Потом он запил и даже квартиру пробухал, и Полунина его из виду потеряла. И вот как-то летом приходит она сюда, в ресторан, и кого видит? Димона! Сидит, сильно навеселе… Увидел ее, вскочил, чуть не упал, заорал на весь зал:

— Симка, привет! Я такую бомбу создал, Лидия Константиновна от злости сдохнет! Там вся правда про убийства, которые ее сыночек совершил.

— Не пойму, о чем ты говоришь… — попыталась слегка привести в чувство старого приятеля Сима. — Какие убийства?

— А те, что Игоряша провернул, — икнул Карякин.