Досье на Крошку Че

Сытная еда и непривычный для обитательницы загазованного мегаполиса свежий воздух просто валили Каргополь с ног, но Юлечка, вцепившись маленькой рукой в плечо гостьи, потащила ее наверх. Пришлось вновь подниматься в мансарду. Там Юля продемонстрировала некое приспособление из брезента, кнопок и веревок.

— Вот так я его застегиваю, — бормотала она, — и потом спокойно работаю. Расстегнуться сама по себе страховка не может, единственную опасность представляет канат. Вот если он порвется, тогда, конечно, будет плохо, но я за ним слежу, проверяю…

Нина машинально кивала головой, поджидая, пока Юля наконец-то умолкнет. У Каргополь просто слипались глаза. Но хозяйка, похоже, не собиралась прекращать разговор о своей обожаемой работе. Показав страховочный пояс, она начала рассказывать о видах мозаики, чем довела несчастную гостью почти до обморока. В конце концов Нина, несмотря на то что ей требовалось произвести самое лучшее впечатление на ближайших друзей Корякина, открыла рот, набрала полную грудь воздуха и собралась сказать, рискуя прослыть невоспитанной особой: «Извини, очень хочу лечь».

Но тут дверь в мансарду с грохотом распахнулась, и в подкрышное пространство влетела с воплем четырехлетняя Катя.

Юля бросилась к дочери.

— Ой, только не трогай, пожалуйста, этот ящик.

Девочка с визгом помчалась именно туда, куда запретила приближаться мама.

— Катя, я тебе что сказала! — воскликнула мама.

— А-а-а… — завопила капризница, пиная ногой ящик.

Юля схватила дочь и шлепнула ее, девчонка сначала заорала изо всех сил, потом примолкла и с чувством произнесла, глядя на маму:

— Дура!

— Катя, так нельзя говорить.

— Дура!!!

— Вот я тебя накажу!

— Дура! Дура! Дура! — повторяла девчонка, прыгая по мансарде.

Юля закусила нижнюю губу, потом правой рукой схватила кусок бельевой веревки, лежавшей на табуретке, и стеганула девочку по попе. Понесся такой крик, что Нина предпочла исчезнуть с места событий.

Спускаясь из мансарды в отведенную ей комнату, Каргополь подумала: «Может, лучше вообще без детей обойтись, а то еще родится вот такое чудовище…»

Катя сразу произвела на Нину ужасное впечатление. Ребенок орал и вертелся под ногами. Ни бабушку, ни маму, ни отца девочка не слушалась. Несмотря на их просьбы, Катя носилась по дому, ни секунды не сидела спокойно на месте. Нина только вздыхала, наблюдая за тем, как несчастная Лидия Константиновна попеременно отнимает у излишне шебутной внучки то столовый нож, которым расшалившееся дитятко тыкало в диван, то сахарницу, то мокрую губку для мытья посуды, то клубок шерсти, то грязный сапог… Каждый раз, лишившись забавы, Катя падала на спину, колотила пятками по полу и отчаянно визжала.