Дорожный снайпер

– Дома… – промямлил он, – да почти и не бывал… Может быть, раза два…

– Это по какому же случаю?

– Кажется, Петр Петрович болел… просил, чтобы я заехал, забрал заверенные им документы…

– Когда это было? В этом году?

– Да, кажется, в этом…

– А точнее? Весной, летом?

– Кажется, весной…

– Так зачем вы все-таки открыли окно в кабинете Полубояринова?

Бывший секретарь выглядел как бегун, с разбегу ударившийся о стену, которую он не заметил. У него вновь, как и в тот момент, когда Гуров вошел в приемную, отвисла челюсть.

– Окно? – переспросил он. – Но я не открывал никакого окна!

– Нет, открывали, – настаивал Лев. – Больше этого никто не мог сделать. Окно открылось уже после того, как в кабинете прогремел выстрел, но до того, как в него вошли охранники. В этот промежуток в кабинете не было никого, кроме вас, значит, окно открыли вы. Вот меня и интересует: зачем вы это сделали?

– Но как же… – пробормотал бывший секретарь. – Почему же «никого не было»? А скалолаз?

– Какой скалолаз?

– Ну, тот человек, который находился снаружи, на стене банка…

Наступило молчание. Гуров не спешил задать следующий вопрос. Он внимательно смотрел на сидящего напротив человека. А Сорокин делал усилия, чтобы успокоиться, взять себя в руки. И когда это ему почти удалось, Лев задал новый вопрос:

– А откуда вы знаете о человеке на стене? В прессе о нем ничего не сообщалось.

– Но… мне кто-то говорил… – смутился Сорокин. – Там, в кабинете… Вы все стояли у окна и рассуждали о человеке, который мог залезть по стене…

– Да, мы рассуждали на эти темы, – согласился Гуров. – Но я не помню, чтобы вы при этом присутствовали. Мне кажется, вы были довольно далеко, возле стола. Или у вас такой тонкий слух?

– Да, слух… у меня хороший слух…

– Но вы так и не ответили на мой вопрос: какие отношения у вас с Еленой Полубояриновой?

– Чисто деловые… совершенно деловые отношения…

– Вы хорошо умеете стрелять?

– Я? Я вообще не стреляю, – на этот раз бывший секретарь не затруднился с ответом, отвечал легко. – Никогда не брал в руки оружие. Слушайте, а вы не можете отложить этот допрос до вечера? Мы разговариваем уже почти час. Мое новое руководство будет недовольно. Я отпросился на несколько минут…"

"– И очень напрасно, допросы в полиции бывают долгими, иногда они длятся по нескольку часов. Впрочем, так и быть, мы можем отложить этот разговор до другого раза. Только в следующий раз не выключайте телефон.

– Не буду! – воскликнул Сорокин, прикладывая руки к груди.

Гуров вышел из кабинета первым. Подождал, пока его спутник запрет дверь, и вместе с ним дошел до приемной. Он и сам не знал, почему не направился прямо к выходу, а вошел вместе с секретарем в приемную. Ему словно нужно было еще раз взглянуть на новое место работы Игоря Сорокина.