Дорогой сводный братец

Не смей танцевать со мной так, смотреть на меня так, прикасаться ко мне так, раз ситуация для нас безвыходная. И, кстати говоря, я сама не хочу, чтобы ты обманывал Челси.

– А что ты хочешь?

– Я не хочу, чтобы ты говорил одно, а делал совсем другое. У нас не так много времени осталось. Нам надо поговорить. Тем вечером на поминках… ты обнял меня за шею. Тогда мне показалось, что мы снова вернулись к тем отношениям, которые мы испытывали при расставании. А я все это время не переставала испытывать к тебе те же самые чувства. А потом Челси рассказала мне, что произошло, когда вы вернулись в свою комнату.

Он прищурил глаза.

– И что же она тебе рассказала?

– Ты тогда думал обо мне? Поэтому у тебя в ту ночь ничего не получилось?

Понятно, что он был шокирован тем, что я знала об этом инциденте. Я сама до сих пор не понимала, зачем Челси мне все это рассказала.

Потому что она мне доверяла, а ей не следовало бы этого делать.

Я уже сожалела, что проболталась ему об этом, но было уже поздно.

Он продолжал молчать, поглядывая на меня злым взглядом, но при этом казалось, что он хочет что-то сказать.

– Хочу, чтобы ты сказал мне правду.

По выражению его лица было видно, что он разозлился, словно в глубине души проиграл битву за контроль над своими эмоциями."

"– Хочешь, чтобы я сказал тебе правду? Я трахал свою девушку, а видел только тебя одну. Вот тебе вся правда. – Он сделал несколько шагов по направлению ко мне, и я попятилась, а потом продолжал:

– Я пошел тогда в ванную и смог закончить дело, только представив, как кончаю на твою красивую шею. Вот так.

Я стояла, прислонившись к стене лифта, а он оперся руками по обе стороны от меня, продолжая говорить:

– Хочешь еще признаний? Я собирался сделать ей предложение сегодня вечером на свадьбе ее сестры. Предполагалось, что наша помолвка состоится именно тогда, но вместо этого я сейчас здесь, в лифте, и борюсь с желанием прижать тебя к стене и оттрахать с такой силой, чтобы пришлось потом нести тебя в комнату.

Казалось, мое сердце вот-вот выскочит из груди, и я не могла понять, что из сказанного Элеком шокировало меня больше всего.

Он опустил руки и тихо закончил:

– Все мои казавшиеся привычными представления были перевернуты с ног на голову за последние сорок восемь часов. Все теперь вызывает у меня сомнения, и я даже не представляю, что делать, твою мать. И я не лгу. Вот тебе твоя правда.

Он нажал на кнопку, и лифт продолжил свое движение вверх на наш двадцать второй этаж.

Он собирается сделать ей предложение.

Эта мысль начинала медленно доходить до моего сознания. Какое жестокое пробуждение – я, наконец, осознала, что я все это время была лишь третьим лишним в чужой игре.