Дорогой ложных чувств

После того, как Арман и отец обнаружили её в номере, и последний не стал закатывать скандал, они уехали. Всю дорогу домой молчали. Арман сидел рядом и брезгливо морщился, отчего хотелось его ударить. Ещё сильнее хотелось ударить себя.

— Человек, да, Кристи? — отец с осуждением посмотрел на неё.

Девушка всхлипнула и промолчала.

Мама не была столь щепетильной. После бессонной ночи, проведенной в слезах и беспокойстве за судьбу дочери (мало ли, что могло случиться с непутевой, например, она рисковала попасть в лапы каких-нибудь отморозков, после чего вся жизнь её была бы испорчена!), она высказалась очень резко. Ругала Кристину долго, не замечая, как девочка всё сильнее замыкается в себе. Ситуацию спасла бабушка, за что Кристина ей до сих пор благодарна. Она увела внучку к себе в комнату, набрала теплю ванную, заварила травяного чая.

— Расскажешь?

Кристина покачала головой.

— Хорошо, как-нибудь потом.

Бабушка Кристины всегда отличалась дипломатичностью.

И всё же взрослые упустили важный момент. Кристина на следующий день попросила пилюли, подавляющие требования организма о спаривании. Родители, не подумав о последствиях, пилюли дали. Бабушка высказывалась «против». К её мнению не прислушались.

Кристина, повзрослев и пережив десятки течек, постоянно возвращалась к событиям тех дней. Можно ли было в её случае отреагировать иначе? Что было бы, если бы она не поддалась юношескому максимализму?

Того молодого человека, что подобрал её у дороги, она ни в чем не винила. Даже сказала бы, наверное, «спасибо». Сейчас, спустя годы.

Но…"

"В шестнадцать лет в её голове что-то сдвинулось, сбилось. То ли сказался бесконечно долгий бег по дороге, то ли неведомый страх, что снова и снова гнал её вперед. То ли нестерпимое жжение и боль между ног, что никак не хотели успокаиваться, а только возрастали, стягиваясь в тугой узел.

Она отдалась тому мужчине со шрамом без зазрения совести. Луна-праматерь, да она даже имени его не знала!

Оказавшись в номере, он, преодолев её смущение и сопротивление, затащил под душ, где она, не выдержав, расплакалась. Кристина горько улыбнулась, вспомнив его испуганное лицо, когда он услышал её истерический плач. Как он от неё не сбежал и не вызвал врачей, оставалось вопросом. Вела она себя неадекватно. Это стоит признать.

Уже потом Кристина придет к выводу, что парень со шрамом знал, кто она. Что она — перевертыш. И что у неё течка. Он вел себя соответствующим образом. Не задавал лишних вопросов. Не спрашивал, что она, голая, делала на трассе. И когда увидел, как она сжимает ноги в отчаянном стремлении подавить жжение и непонятную потребность, понимающе спросил:

— Сильно болит?

Она, не думая, кивнула.

Он подошел к ней, встал напротив и негромко сказал:

— Могу помочь.