Дорогой ложных чувств

И зверь, в чье логово она забрела по ошибке, по незнанию, по наивности, смотрел на неё с жадностью.

Кристина старательно гнала отчаяние прочь. Говорила себе, что безвыходных ситуаций не бывает. Если она выбралась из плена, с наименьшими потерями пережив похищение, то ничего более ужасного произойти с ней уже не может. А долги… С долгами что-нибудь решат. Наверное.

В комнате повисло гнетущее молчание.

Понятное дело, почему молчала она — переваривала полученную информацию. Но почему замолчал Дореченцев? Всё же не стоило говорить про план Армана.

Кристина осторожно посмотрела на Семена и вздрогнула. Вернулся тот Дореченцев, что показал себя во всей красе впервые на яхте — жесткий, беспощадный взгляд, волевое лицо, плотно сжатые губы.

Вожак.

Кошка, что только-только утихомирилась под воздействием медикаментов и должна была спать, с любопытством приподняла мордочку. Всё-таки рядом находился сильный самец, который неизменно, раз за разом притягивал её к себе.

И это было плохо.

Кристина сглотнула. Снова посмотрела на Семена, который так же не сводил с неё пристального взгляда, не сулящего ничего хорошего, вызывающего желание бежать.

— Семен.

— Что?

— Что будет со мной?

Мужчина нарочито медленно приподнял брови, отчего его лицо заострилось, стало более хищным.

Зверь вышел на охоту.

— Ты задаешь правильные вопросы, девочка.

От его слов волосы на затылке зашевелились.

— Ты ведь меня не выпустишь из номера?

— Это риторический вопрос. Ты знаешь на него ответ.

В висках запульсировало. Сердце на мгновение остановилось, чтобы в следующую секунду глухо забиться, иногда тревожно сжимаясь. У Кристины возникло ощущение, что она стоит на берегу океана, и огромное цунами страшными темными волнами надвигается на неё. А она не в состоянии сдвинуться с места. И страшно, и жутко. Она открывает рот, но не может произнести ни единого звука. И нет спасения. Нет надежды.

— Долг Армана, да? — продолжила она задавать уже бессмысленные вопросы. Она цеплялась за тонкую ниточку, что могла оборваться в любую секунду.

— Почему же Армана.. — От его хриплой интонации бросило в жар. — Я не занимаюсь благотворительностью.

Кристина перестала дышать, воздух спрессовался в груди и давил на внутренности. Если не считать дней течки, Кристина никогда не чувствовала себя так ужасно.

Тот далекий день семилетней давности не в счет…

— Я отдам тебе свои акции, — она ещё продолжала верить.

Медленное качание мужской головы оборвало ниточку.

— Мне они не нужны. А будут… Решим этот вопрос. Ты же понимаешь, что за своё освобождение мне должна. Денег от тебя я не возьму. Мне нужна ты сама. Несмотря на ту грязь, свидетелем которой я был, ты всё ещё меня привлекаешь.

— Ты пять минут назад говорил…

— Я соврал.