Дорогое удовольствие

С громким звуком она разлетается на десятки осколков, а я тем временем берусь за стакан, намереваясь и его превратить в стеклянную крошку.

– Ты охуела? – Виктор впивается в меня своими поросячьими глазками с таким гневом, что я уже не сомневаюсь, он меня вот-вот ударит. На этот раз не пожалеет: приложит не об мягкий диван, а об массивный деревянный стол.

Но мне плевать. Я буду бить посуду, орать и сопротивляться, что есть мочи. Я привлеку к себе внимания всех до единого посетителей этого гребанного ресторана. Должны же среди них быть неравнодушные люди? Ну хоть кто-то!?

А даже если нет, хуже все равно уже не станет. Если этот жирный ублюдок и впрямь собирается меня сегодня «выебать», то лучше уж умереть прямо здесь, на месте.

Как я и ожидала, несостоявшийся спонсор заносит ладонь в воздухе, явно намереваясь зарядить мне пощечину. С женщинами он церемониться не привык. Одна разбитая тарелка – достойный повод подкрасить лицо спутницы парой-тройкой синяков.

Вот я дура! Во что ввязалась?!

Не знаю, почему, но все происходящее видится мне будто в замедленной съемке. Вот рука мучителя стремительно приближается к моему лицу, вот я по инерции откидываюсь назад и инстинктивно жмурюсь, готовясь к неминуемой боли…

Но проходит секунда, вторая, третья и… Ничего не происходит.

Распахиваю веки и со смесью удивления и радости наблюдаю совершенно неожиданную сцену.

У нашего столика стоит парень, длинные пальцы которого сомкнуты на горле Виктора, привалившегося к спинке дивана. Мужчина явно задыхается, пытается разжать хватку незнакомца, но тот, кажется, и не замечает сопротивления… Черные глаза горят недобрым огнем, а поза полна непоколебимой уверенности. Парень подается чуть вперед и пугающе низким баритоном произносит:

– Бить женщин нельзя. Никогда этого не делай. Ты понял?

Рыхлая морда Виктора стремительно краснеет. Видно, что ему катастрофически не хватает воздуха, но парень не собирается его отпускать.

– Понял или нет? – хриплый голос незнакомца становится чуть громче.

Очевидно, опасаясь за свою жизнь, мужчина принимается усиленно моргать, ярко демонстрируя, что он все понял. Несколько секунду черноглазый парень продолжает буравить негодяя убийственным взором, а затем его хватка слабеет. Он убирает руку от второго подбородка Виктора и, коротко на меня глянув, цедит:

– Если хотела уйти, уходи. Сейчас.

Дважды мне повторять не нужно. Подскакиваю на месте, словно попрыгунчик, и пулей устремляюсь к выходу. Ноги на высоченных и жутко неудобных шпильках кажутся непослушными, и, переходя на бег, я, определенно, рискую растянуть лодыжку. Но выбора у меня нет: надо использовать счастливый шанс на свободу, другого может и не быть.

Вылетаю на улицу, и тела тотчас касается мягкая вечерняя прохлада.