Дорогое удовольствие

Повинуясь порыву, я вскидываю на него взгляд, а дальше… Дальше вихрь всколыхнувшихся эмоций смывает меня с берегов реальности, потому что Пеплов смотрит так, как никогда не смотрел – не просто с животным вожделением, а с трепетной нежностью. Я даже не думала, что она так умеет.

– Что? – хрипло спрашиваю я, растерявшись под напором его пристального внимания.

– Знаешь, а я, оказывается, скучал по тебе, – Антон отодвигает тарелку и протягивает руку к моему лицу.

Его большой палец медленно, но твердо касается щеки, соскальзывает по линии подбородка и проходится по нижней губе, слегка сминая ее. Он действует властно и уверенно, абсолютно точно зная, что происходящее мне нравится. До помутнения в глазах нравится. Ведь я тоже скучала. По низкому, пробирающему до мурашек голосу, по горячим рукам, по темным непослушным волосам, до которых так хочется дотронуться... По нему целиком скучала.

И вот Пеплов ласкает мои губы, а я безропотно тону в черной бездне его глаз. Ни слова, ни звука вымолвить не могу. Онемела, размякла, разомлела. А он все держит и держит меня в сетях своего гипнотического взора. Не дает волю, не отпускает. Мучает и вместе с тем на небеса возносит.

Только бы снова не столкнул с высоты на землю. А то во второй раз я не переживу, не справлюсь, не выдержу. Возможно, за каждой сильной женщиной действительно стоит мужчина, который ее ни во что не ставил. Но за каждой счастливой женщиной – всегда мужчина, который ее любил.

– Мне… Мне страшно, Антон, – тихонечко пищу, изнывая от жара и томления, которые парализующими волнами прокатываются по телу.

Пеплов убирает руку от моего лица, разворачивается, а потом резко и совершенно внезапно притягивает стул, на котором я сижу к себе. Расстояние между нами сокращается до каких-то жалких сантиметров, а мои сведенные колени почти упираются в область его паха. Теперь мы сидим точно друг напротив друга, и от этого я ощущаю себя еще более уязвимой и подвластной. В такой позе мне не спрятаться и не защититься от его порабощающей энергии. Она забивается нос, проникает в легкие, вбрасывается в кровь и пронизывает все мое нутро на клеточном уровне.

– Потому что ты это ты, – выдыхаю я, цепляясь за остатки рациональности. – Я не знаю, что у тебя в голове. Не знаю, о чем ты думаешь, чего хочешь от своего будущего и… Есть ли в нем я. Я ничего не знаю, Антон. А снова наступать на одни и те же грабли мне совсем не хочется.

Удивительно, как мне вообще удается облекать свои мысли в словесную форму, ведь близость Пеплова пьянит похлеще любого алкогольного напитка. Я даже чувствую, как у меня голова кружится и из стороны в сторону ведет.

– Камила, – лицо парня становится серьезным.