Дорогое удовольствие

То ли дело во внутреннем режиме, который выработался за несколько месяцев работы, то ли в том, что на душе мне как-то неспокойно.

Вчера Антон, вопреки обыкновению, позвонил не поздним вечером, а днем, как раз когда я выходила из института. Да еще и со своего старого номера, поэтому я жутко растерялась. Вел он себя немного непривычно – задал пару странных вопросов и, пообещав перезвонить чуть позже, внезапно отключился. Как вы, наверное, догадались, звонка я ожидаю до сих пор, хотя прошли уже почти целые сутки.

Закутавшись в теплый махровый халат, плетусь на кухню, разогреваю нехитрый обед и запускаю на ноутбуке комедийный сериал, который пересматривала уже сотню раз. Добрые шутки и заливной закадровый смех – лучшее лекарство от барахлящего настроения.

Мелодичная трель мобильного телефона заставляет меня вздрогнуть, и я принимаюсь судорожно облизывать перепачканные в соусе пальцы. Разумеется, на том конце провода может быть кто угодно – от мамы до начальницы, но, когда ждешь звонка от кого-то особенного, сердце волей-неволей подпрыгивает и замирает в томительном предвкушении.

Подлетаю к подоконнику и, нырнув взглядом в экран, радостно улыбаюсь – на нем высвечивается все тот же «доизоляторский» номер Пеплова.

– Привет, Антон, – отвечаю не сразу, а после нескольких глубоких вдохов. Не хочется, чтобы голос чересчур дрожал.

– Здравствуй, Камила, – парень, как всегда, звучит максимально спокойно. – Какие планы на сегодняшний вечер?

Божечки! Пеплов интересуется моими планами! И не просто на абстрактное будущее, а на вполне конкретное и неминуемо приближающееся время. Что бы это могло значить?

– Никаких, – наверное, слишком быстро отзываюсь я. – А что?

– Тогда сегодня вместе поужинаем, – не спрашивает, а просто ставит перед фактом. – Я заеду часиков в семь. Какой у тебя теперь адрес?

Гулко сглатываю, изо всех сил пытаясь вникнуть в смысл услышанного. Сердце резиновым мячом отскакивает от ребер, а рука, в которой я держу мобильник, начинает дрожать. Причем так сильно, что я, должно быть, вот-вот его выроню.

– Ты… Тебя отпустили, да? Когда? – путаюсь в словах от переизбытка эмоций, которые, подобно фейерверкам, взрываются где-то в животе и теплой волной прокатываются по грудной клетке.

Его тон настолько обыденный, что, будь я рядом, непременно запульнула бы в него какой-нибудь вещью – полотенцем или, скажем, перечницей, чтобы взбодрить и привести в чувства! Ну Пеплов дает! С него сняли ужасные обвинения, выпустили из СИЗО, а он звонит и как ни в чем не бывало договаривается об ужине! Так, будто не произошло ничего экстравыдающегося! Совершенно непробиваемый мужчина! Робот, а не человек!

– Обалдеть! – очумело выдыхаю я, все еще пребывая в шоке.