Дорогое удовольствие

– Теперь ты мне что-то разонравился… И вообще! Я думала, мы просто дружим, разве нет?

– Блин, ты реально как маленькая, – Артур закатывает глаза, будто я сморозила несусветную глупость. – По-твоему, я несколько месяцев за тобой гоняю, потому что дружить хочу?

Я складываю руки на груди, тем самым формируя закрытую позу, и обиженно поджимаю губы.

– Извини, что не догадывалась о твоих скрытых намерениях, – пародируя его саркастичный тон, отзываюсь я, – но я в тебе вижу исключительно друга!

– Ну приехали, – он строит кислую мину. – И почему так? Рожей я, что ли, не вышел?

– Да при чем тут рожа?! – кипячусь я. – Просто у меня уже есть…

– Кто? Парень, что ли? – подхватывает Артур, неверяще вскидывая брови. – Да не гони! Нет у тебя никого!

Вот черт! Я совсем не знаю, как охарактеризовать наши с Антоном отношения, ведь он по-прежнему находится в СИЗО, а я по-прежнему его люблю.

А еще мы подолгу разговариваем по телефону. Иногда даже очень душевно... В основном, конечно, болтаю я, но порой мне удается вытянуть из Пеплова по-настоящему занимательные истории. Про родителей, про школьные годы, про первые шаги в бизнесе.

Процесс досудебного разбирательства идет не так быстро, как нам всем хотелось бы, но адвокат утверждает, что у Антона есть реальные шансы избежать уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, а значит, как следствие, получить свободу и право на возмещение имущественного и морального вреда.

Вообще-то я не сильно верующая, но в последнее время часто молюсь и прошу Аллаха о помощи. Мне очень хочется, чтобы тот ужас, в котором сейчас живет Пеплов, поскорее остался позади и он мог начать все с чистого листа. Может, даже со мной…?

Ох, я знаю, о чем вы думаете: «Ну когда ненормальная Камила наконец угомонится? Когда поймет, что ей не по пути с этим сложным, замкнутым и уже не раз обидевшим ее человеком? Она ведь не нужна ему. Не нужна!»

Ну да, со стороны, возможно, все выглядит именно так, но тем не менее внутри меня зреет стойкое ощущение, что мы с Антоном сдвинулись с мертвой точки. Нет, он мне, конечно, ничего не обещает, да и его отношения с Астаховой по-прежнему вызывают массу вопросов… Но не замечать потепления, наметившегося между нами, я просто не могу.

Если раньше Пеплов был воплощением бесстрастности, холодности и в некотором смысле безразличия, то теперь он стал проявлять новые, доселе незнакомые мне черты: открытость, чувство юмора и даже определенную эмпатию. Не то чтобы он без остановки хохмил или изливал мне душу, но все же, как раньше, упрекать его в эмоциональной недоступности язык не поворачивается.