Зимняя война. Дороги чужого севера

Кочергин посматривал на него как-то странно, но Мечников не мог ошибаться, все происходило не просто так, в этом имелся некий смысл. Далеко ли Красная Армия? Верст пять-шесть? Если местность сложная, то может и не быть никакой Красной Армии, подразделения комбрига Кузоватова стоят слева, справа — а прямо по курсу идеальное место для внезапного прорыва…"

"Он продолжал наблюдать. Солдаты справились с дверью в большую избу, офицеры потянулись внутрь. Хутор осмотрели, теперь все силы бросили на расчистку местности от снега. Зачем? Крупную часть здесь не поставишь, разве что батарею дальнобойных гаубиц, но есть ли у финнов на этом направлении дальнобойные гаубицы? Происходящее продолжало интриговать. К грузовику на северной околице присоединился еще один, слезли солдаты. Их было примерно тридцать-сорок штыков. Плюс кучка офицеров — причем не самого низкого звания. Из печной трубы над бревенчатой избой повалил дым — удалось раскочегарить печь. На высоком крыльце младшие командиры установили пост — трех рядовых и ручной пулемет. Часть солдат, занимавшихся расчисткой снега, расползлась по избам на северной стороне, и вскоре там из труб тоже потянулся дымок. Солдаты внесли в большую избу коробки, тащили какую-то посуду, алюминиевые фляги.

— Вот же хозяйственные, черти… — завистливо пробормотал Данилов. — Все у них есть, одеты тепло, сидеть будут в тепле, все необходимое под рукой — чего не воевать? А у нас тут, блин…

Кочергин в принципе оказался прав. Плотный кордон финны мостить не стали, но часовых по периметру поставили. Двое оказались на южной околице. Они маячили метрах в пятидесяти, иногда поглядывали на овин, но близко не подходили — не было такого приказа. Да и снежный покров вокруг постройки мало способствовал праздным прогулкам. Но к лесу часовые подходили, мерцали на опушке. Случись нужда покинуть овин через дыру, они могли это засечь.

Мечников обернулся. Разведчики сбились в тесный кружок и с интересом смотрели на командира.

— Слушай мою команду, взвод, — объявил он. — Никто никуда не уходит. Сидим тихо, как Дюймовочка в норке. Если понадобится, просидим тут сутки или двое. Мы выполняем разведывательную задачу, и все должны находиться здесь. Полная готовность — не есть, не курить, байки не травить, не спать. В любую минуту быть готовыми к решительным действиям.

— Так мы всегда готовы, товарищ старший лейтенант, — отозвался Латкин. — Мы же все пионерами были…

В последующие часы ничего выдающегося не происходило. Над пристройкой к «командирской» избе тоже взвился дымок. Финны топили баню. Что за финн без бани? Разведчики ворочались, терли подмерзающие конечности. Хуже нет — томиться в вынужденном безделье.